Завещание ювелира
В Познанском воеводстве, в одном еврейском местечке, был большой каменный дом, который когда- то принадлежал богатому ювелиру. В этом доме, кроме шести верхних комнат, был еще большой подвал, в котором ювелир хранил свои драгоценности и, как рассказывали в народе, имел там дело с шейдим.
Про этот дом шла дурная слава. Рассказывали про него всякие странные и страшные истории. Никто в нем не хотел селиться, и только один Шлема- могильщик, кладбищенский еврей человек, не боящийся никого, отважился поселиться в нем. Стал он там жить с женой, высокой, костлявой бабой, что твой мужик, обмывавшей покойников, и старухой- матерью, про которую смерть позабыла и которая вот уже девяносто лет лечила людей разными травами и настоями.
Однажды это было как раз накануне Гошано Раба Шлема и его домашние заметили неладное: поставят на стол субботние свечи, а их кто- то опрокидывает; вновь поставят, а их чья- то невидимая рука. выбросит во двор. С тех пор так и пошло: то молоко вдруг скиснет, то сложенные полчаса тому назад в кучу свежие яблоки внезапно окажутся насквозь гнилыми, то ни с того ни с сего подушки с застланных постелей поднимутся в воздух или просто вылетят через окно во двор.
Но не из того теста был слеплен Шлема и его домашние, чтобы испугаться таких вещей. Однажды пришел к Шлеме фруктовщик. Он хотел снять у него подвал, чтобы хранить там фрукты. Спустился фруктовщик осмотреть подвал. Однако прошло полчаса, прошел час, а фруктовщик все не показывается. Встревожился Шлема, спустился с огнем в подвал, видит: лежит у входа мертвый фруктовщик.
Тут уж всполошилась вся семья Шлемы. Побежали к раввину. Раввин выслушал все, что рассказал ему Шлема. Вызвал он к себе шамеса, подошел с ним к дому Шлемы, встал у входа в подвал и велел шамесу трубить в шойфер.
В ответ на трубный зов из подвала явился шейд.
- Зачем ты потревожил мой покой со злобой спросил он раввина.
- А зачем ты тревожишь покой людей Почему ты убил ни в чем не повинного человека Именем Шаддай я обязываю тебя держать передо мной ответ и подчиниться моему суду, строго молвил раввин.