Дар Астарты

Перевод Ал. Карасика
-- Если ветер... зимой здесь жестокий... он срывается в бухту с Раза, с тех вон обрывов, так внезапно -- и так за века много захлестнул здесь и опустил на дно кораблей -- как раз тогда, когда уже перелетели с них душой на близкий берег... Так вот. Если этот ветер не вымел из-под моего черепа пыль минувших времен, пожалуй, этой осенью минет семь лет с тех пор, как я в первый раз поднимался по Римской лестнице, ведущей к Пропилеям Афинского Акрополя... В то время я был моряком, морским офицером, да, офицером. Вас удивляет это? Что делать, это так. Почему сейчас я не офицер? Почему я стал тем, что я есть... таким, каким вы меня видите? Собирателем водорослей и обломков погибших кораблей. Опустошителем этой бухты усопших. Однако, сударыня... Не слишком ли вы любопытны? Все это мое... не ваше дело.
Бухта?.. Да, по-видимому, она все также хороша. Почему -- по-видимому ? Потому что увидеть ее сейчас я попробовал вашими глазами. Совсем еще молодыми... Эту бухту, наверное, по-прежнему любят все, кто еще жив душой, все, кто -- любит! И вот... В те ночи, когда светит молодая луна, здесь так много лодок с молодыми, с влюбленными... Но и тем, на дне бухты, что лежат под саваном липких водорослей, становится скучно лежать неподвижно, и они начинают шевелиться... подымаются, выплывают на поверхность и окидывают взглядом лодки, укачиваемые волной, лодки с живыми людьми, которые через миг станут мертвыми... Как только опрокинутся -- лодки!.. Что ж, в других местах случаются вещи и похуже. Да... Уже семь лет исполнится осенью. Я тогда служил на Коршуне -- яхте французского посла при Оттоманской Порте. Я был счастлив в то время. Или воображал себя счастливым -- в конце концов это одно и то же -- ибо я был молод!
...Это теперь Коршун на дне безвестной гавани, как в могиле. И женщина, которую я любил... И которая любила... да, да, сударыня, и она любила меня... умерла тоже. Если хотите взглянуть на ее могилу, поезжайте в Боканьяно, на Корсику. Там есть кладбище... Сейчас же у входа -- черный камень под кипарисом... Высечено на нем... Нет, не могу выговорить -- слишком нежное для меня имя. Для меня?.. Но почему его не оставить -- живым? Да, да, вы правы: вам это надо знать, вы живы и молоды. Хотя, может быть, тем хуже это для вас... Но вы все-таки хотите знать? Что ж, слушайте. Садитесь вот здесь: я при этом хочу видеть ваше лицо... глаза... Да, так. Солнце тогда светило так...