Когда руки грубеют...

Перевод Г. Павлова
В парке великобританского посольства в Терапии, летней резиденции всех европейских посольств в Турции, супруга посла леди Грей, давала большой ночной праздник. Весь дипломатический корпус был там, все знатные европейцы, а также -- офицерский состав всех военных миссий.
Под скалой, увенчанной кипарисами и зонтичными соснами, была устроена украшенная цветами сцена, -- и дипломатические секретари, офицеры и их жены, с удовольствием задиравшие ноги, сыграли Сон в летнюю ночь , с балетом, -- сыграли прескверно. Но освещенный луной парк был такой чудесной декорацией, что, по мнению всех, игра была превосходна.
И очевидно, так было суждено, чтобы в этот вечер кресла госпожи де Ромэн и лейтенанта флота Пьера Вилье оказались рядом.
У нее были волосы цвета чистого золота и глаза креолки, глубокие, как колодцы. Пьер Вилье в лунном свете не разглядел больше ничего. Сам он был обыкновенным крепким тридцатилетним мужчиной, в хорошо сшитом платье. Когда Сон в летнюю ночь окончился и они пошли гулять вдвоем по парку при свете звезд, я готов был бы держать пари на сто против одного, что эта прогулка не окажет никакого влияния на их судьбу.
И я проиграл бы...
-- Не правда ли, -- начал Пьер Вилье, чтобы прервать молчание, -- не правда ли, эта старая мадам Каймак была сейчас очень комична в своей розовой и голубой кисее?
-- О, -- прошептала госпожа де Ромэн, -- как вы могли даже вспомнить об этой бедной женщине в такую ночь?
Он тотчас же замолчал, очарованный тем, что она освобождала его от шаблонных слов и что она умела любить молчание. Рука об руку они поднялись на самую высокую террасу. Теперь, когда на сцене погасили лампионы, ночной парк был гораздо красивее.
Она указала рукой по направлению к Босфору, слабо светившемуся, похожему на неподвижную реку.
-- Сейчас ваш каик пересечет эту зеркальную гладь, чтобы отвезти вас на корабль.
Он указал на топовый огонь вдалеке.