Человек

Солнце уже потеряло свой дневной металлический осенний блеск, и чем более оно приближалось к закату, тем становилось тяжелее и краснее, как будто напрягало усилия, чтобы удержаться над землей и не провалиться за эту темную черту горизонта, где, казалось, нет ничего, кроме бездонной пустоты.
Голые ветки деревьев и кустарников, еще незадолго до того блестевшие, как перепутанные стеклянные сети, потускнели, потом покраснели и даже как бы ожили на несколько мгновений, а стволы старых деревьев, покрытые плесенью и мхами, казались мягкими, отливавшими ворсом темно-зеленого и темно-красного бархата; вспыхнули багровые осыпи скал; влажный, красноватый блеск задымился на проржавевших листьях и на старой траве, побуревшей от рос, -- даже волны моря как будто впитали в себя последний привет солнца и тяжело играли его золотыми бликами, подставляя им то белый гребень пены, то вогнутый хребет волны холодного, зеленого цвета.
Парень тупо смотрел на грузный кровавый шар солнца и на два маленьких светлых облака, плывших от солнца, подобно двум розовым рыбам, по бледно-зеленому озеру.
Под низким, как у волка, лбом с падавшими на него крутыми завитками жестких, рыжих волос, зашевелилось что-то похожее на мысль, на отдаленное воспоминание.
Он сделал усилие, шевельнул густыми ровными бровями, и из его красивых красных губ вылетел отрывистый, довольный смех. Вот что напоминало ему это кровавое солнце:
Давно это было. Он даже не мог представить себе, сколько ему было тогда лет, так был мал, и притом этот обрывок детства совсем не вязался ни с прежними, ни с последними днями его жизни; он нетвердыми босыми ножками бежал к такому же красному солнцу, по мягкой взрытой земле, бежал, простирая маленькие руки, чтобы схватить этот уходящий красный шар, который казался ему так близко, и завладеть им, как блестящей игрушкой. Может быть, его можно привязать и пускать на веревочке по воздуху или катать, как колесико, по земле.
Неопределенная улыбка долго не сходила с его губ и разливалась в золотых нитях молодой курчавой бороды и усов, вплоть до большого родимого пятна, похожего на красный дубовый лист, перекинутый от виска на лоб.