Чудо

Было что-то тяжелое до жуткости в этих тучах, которые неслись над Иерусалимом.
В поздний ночной час над спящим древним городом, в тучах как будто оживают сумбурные кошмары прошлого и носятся его мрачные тени.
Сильный северо-восточный ветер гонит и сталкивает их. Но кажется, что этот ветер поднимают они своим стремительным движением, и от них тревожный шум и свист в узких изломах улиц, где осклизлые черные камни и железо отвечают им печальными голосами неумирающих тайн.
Мой кавас Савва косится на небо и боязливо говорит, покачивая головой:
-- Э, что теперь делается в море!
Его слова падают на меня, как холодные капли дождя, срывающиеся с туч.
-- А что? Вы думаете, большая буря?
-- Что думать? Я знаю: большая, большая буря.
-- Значит, пароход может не пристать завтра в Яффе?
-- Э, что завтра! Ни завтра, ни послезавтра. Буря надолго.
Это сообщение ошеломляет меня. Завтра я во что бы то ни стало должен попасть на пароход. Во что бы то ни стало! И именно на этот пароход, который утром должен прибыть в Яффу. Так сложились обстоятельства.
После всех перенесенных нами испытаний, после всех ужасов и сомнений, она известила, что по пути из Египта будет ждать меня на этом пароходе.