Идол

В пасхальную субботу пароход наш подходил к Сингапуру, усталый от шквалов и бурь.
На встречу нам неслись узкие длинные катамараны с черными полуголыми людьми. Они прыгали на волнах, как большие крылатые рыбы, и обгоняли огромные закоптелые пароходы, тяжело пыхтевшие и изрыгавшие клубы дыма, который падал на воду и долго держался на ней черными клубами.
Ночью была гроза, дикая и величественная тропическая гроза. Еще небо кой-где дымилось от нее облаками, но воздух был так чист и звонок, что хотелось петь, и контуры берегов так четко рисовались издали, точно воздуха не было совсем.
Скоро показались красные осыпи скалистых берегов. Великолепные султаны пальм, как страусовые перья, развевались высоко в воздухе. Белые отели, коттеджи, дачи украшали берега пролива, в который мы входили. Они точно играли в прятки друг с другом в этой зелени и с презрением глядели на свайные постройки малайцев, стоявшие в воде на своих прямых длинных ногах, подобно уродливым чудовищам.
Бесчисленные трубы и мачты судов, китайские джонки -- все это двигалось, шевелилось, немело, ревело и свистело изо всех сил. Голые дикарята на лодках, досках, а то так прямо на обломках дерева, подплывали к пароходу, махая руками и крича изо всех сил, чтобы им бросили в воду монету, которую они тут же ловко ловили, кувыркаясь в воздухе и ныряя за несколько центов чуть ли не до самого дна.
Проревев свое приветствие берегу, пароход наш подошел к самой набережной, кишевшей рабочими китайцами в плетеных шляпах, похожих на абажуры. От их говора получалось такое кудахтанье, как будто сотни кур неслись здесь, около гор каменного угля, этого черного золота Востока.
Толпа рикш с криком предлагала свои услуги. Их перебивали возницы на маленьких зебу, запряженных в легкие сквозные каретки. Менялы сверкали серебряными монетами, разыгрывая ими целые музыкальные мелодии. Продавцы драгоценных каменьев, продавцы фруктов... Сотни голых тел черных и бронзовых, прекрасных и уродливых, с распущенными и взбитыми черными волосами, поддерживаемыми гребнем, густыми и длинными, развевающимися в воздухе, как траурные султаны.