Любовь и смерть

Дул мягкий весенний ветер, и светлый день сиял от солнца.
Небо было так сине и молодо, что пухлые подвижные облака в нем казались ослепительно белыми и светящимися.
По берегу моря шла барышня, а рядом с ней, в расстегнутом пальто, молодой человек. Должно быть, художник: в руках у него был испачканный красками этюдник. Она была тоненькая, высокая, со стриженной, как у мальчика, головой и с непринужденными, немного мальчишескими манерами, которые ей шли, потому что она была хорошенькая, и не только не лишали ее женственности, а напротив, придавали привлекательность и грацию.
Солнечные лучи падали ей на глаза, на зубы, на щеки.
Она жмурилась от них, с наслаждением подставляя свое лицо, светившееся персиковой кожей.
С размаха бросила в море камень, сорвала с его головы фуражку, а вместо нее надела ему на голову со смехом свою легкую с плоскими полями шляпу.
Он дурашливо сделал книксен и застегнул на резинку шляпу, придавшую его молодому скуластому лицу забавный вид.
Ей велика была его фуражка с академическим значком: пришлось сдвинуть ее на затылок, чтобы как-нибудь держалась.
Солнечный луч блестел на металлическом значке, точно ему также хотелось принять участие в их искренних дурачествах, и волны смеющимися струями бежали к их ногам, сверкая на всем необъятном просторе такими яркими, свежими и веселыми красками, точно и у них был праздник и они были влюблены друг в друга.
Песок приятно хрустел под ногами.
Из города, облагороженный далью, доносился пасхальный звон колоколов, и все это, вместе с их голосами и плеском моря, составляло одну сильную, красивую музыку, которая звучала и у них в крови.
Темно-красные осыпи скал и золотисто-зеленая весенняя трава, которую еще не успели лишить первой свежести горячие вздохи ветров и жадные солнечные лучи; ветки деревьев и кустарника, блестевшие на солнце, как стеклярус; еще не истоптанные извивающиеся тропинки, и воздух, и вода, и небо -- все это казалось им так ново, точно они видели это в первый раз и в первый раз весна была на земле.