Здесь и там

Ольга Ивановна, sage-femme, как значится на овальной дощечке у ворот, пользуется уважением и доверием у всех своих пациенток.
Она высока ростом, некрасива, но лицо у нее энергичное, доброе, с усиками на приподнятой верхней губе, которую она слегка кривит во время куренья. Волосы, зачесанные назад, острижены, и когда Ольга Ивановна надевает белый балахон и берет в руки белую вату, она походит на формировщика-немца, отливающего детские фигурки из гипса.
Нынче Ольга Ивановна, как всегда в волнении, сама с собой разговаривая, вернулась домой крайне расстроенная: богатая, молодая и здоровая роженица, у которой она приняла ребенка с известнейшим в городе акушером, почувствовала себя не совсем хорошо, и когда измерили температуру, температура оказалась страшно повышенной.
Доктор, осмотрев больную, подозрительно взглянул на свою помощницу. Она уже много лет работала с ним, -- тем оскорбительнее был для нее этот взгляд. Неужели он мог подозревать, что она не соблюла во время приема самым тщательным образом всех правил гигиены? С своей стороны, Ольга Ивановна не могла и его заподозрить ни в чем подобном.
Что касается внешних условий, благоприятнее ничего нельзя было бы создать даже для самой богини. Во-первых, за два месяца до родов заново отремонтировали всю комнату, в которой должно было совершиться это событие. Все, от обоев и кончая последней ленточкой, было так чисто и безукоризненно, что хоть с микроскопом осматривай.
В комнате было лишь то, что безусловно необходимо, и комната была большая, великолепно вентилируемая. Откуда же могла попасть зараза?
Ольга Ивановна была близка к отчаянию. Но, несмотря на крайнюю усталость после напряженной, продолжительной работы, не хотела и думать об отдыхе, а пошла к дворнику Никодиму.
Она знала, что у Никодима вот-вот должна рожать жена. Только благодаря беспрерывному дежурству в богатом доме, Ольга Ивановна на время упустила из вида дворникову жену.
Никодима она встретила на пороге дворницкой.