Дядюшка и двоюродный братец

Мазурка приходила к концу. Люстры горели уже не так ярко. Многие прически порастрепались, букеты увяли, даже терпеливые камелии видимо потускнели. Адъютант, танцевавший в первой паре, объявил, что это последняя фигура.
-- Посмотрите, как весел Ковалев, -- сказала моя дама, обращаясь ко мне, -- как ловко он несется с С...вой. Сейчас видно, что он счастлив. И точно, она прехорошенькая!
Я кивнул головой в знак согласия.
-- Отчего вы так милостиво киваете головой? Неужели вы не удостоиваете сказать слова в честь красоты С...вой?
-- Когда солнце на небе, звезды...
-- Пожалуйста, без общих мест. Право, она прелестна, да и Ковалев такой милый...
-- Весьма приятно будет мне передать ему ваше лестное о нем мнение.
-- Это не одно мое мнение, но всех, кто его знает.
Между тем мазурка кончилась. Стулья загремели, и я раскланялся с моей дамой.
-- На два слова, -- сказал Ковалев, взяв меня под руку и отводя в соседнюю комнату. -- Мы скоро уезжаем?
-- Сейчас же.
-- Как это можно? С последнего собрания, да еще и перед походом.