Полицмейстер Бубенчиков

Покойные піиты: Херасковъ, Петровъ и Сумароковъ (царство имъ небесно!...) иначе не начинали своихъ поэмъ, какъ возгласомъ: пою! . Напримѣръ:
Пою отъ варваровъ Россію свобожденну,
Поправшу власть татаръ и иго дерзновенно....
Такое вступленіе очень мило! Чѣмъ оно хуже начала нашихъ повѣстей и романовъ, обыкновенно начинающихся списываньемъ какого нибудь будуара, гостиной, или какого нибудь городка, въ царствованіе царя Гороха? На мой взглядъ,-- оно даже лучше! По крайней мѣрѣ, безъ всякихъ околичностей, прямо поетъ о дѣлѣ.... А то всѣ эти описанія павильоновъ, будуаровъ и гостиныхъ, въ которыхъ идеальныя красавицы съ неслыханными физическими и нравственными совершенствами фантазируютъ о томъ, какъ приставить рога своимъ мужьямъ.... правду-истину сказать, до тоски надоѣли! При всей своей поэтичности, они производятъ иной разъ въ душѣ такое непоэтическое настроеніе, что только вздохнешь да подумаешь: Боже всемогущій! почему бы и нашимъ поэтамъ и сочинителямъ не начинать своихъ поэмъ такъ, какъ ихъ начинали Херасковъ, Петровъ, Сумароковъ и прочая честная компанія?...
И въ самомъ дѣлѣ, читатели, не лучше ли и намъ, гражданамъ XIX вѣка, какъ выражается одинъ мой знакомый, начать пѣть своихъ героевъ?
О! зачѣмъ я не родился поэтомъ! Я бы первый звучнымъ александрійскимъ стихомъ воспѣлъ моего Бубенчикова!... Попытаться развѣ?... Нѣтъ? не унижу искусства -- и начну разсказъ мой, по мѣрѣ данныхъ мнѣ силъ, шероховатой и презрѣнной прозой; впрочемъ, безъ всякихъ поэтическихъ вступленій и описаній.
Вотъ извольте слушать.
Въ городѣ Приморскѣ грязь по колѣно, хотя на дворѣ стоитъ іюнь. Не вѣрите такому диву,-- поѣзжайте и вы убѣдитесь, что этотъ городъ -- чудо изъ чудесъ... подымется пыль -- и море, разстилающееся у его подножья, становится сѣрымъ, и буквально -- на морѣ пыль; или польетъ дождь -- и вы тонете на его улицахъ въ лужахъ, въ особенности на базарныхъ площадяхъ. Въ этомъ-то миломъ и поэтическомъ городѣ, на одной изъ его неглавныхъ улицъ, стоитъ хорошенькій домикъ; близь него хлопочутъ квартальный надзиратель -- худенькій, рыженькій, съ медалью за турецкую кампанію, и два полицейскихъ солдата: квартальный на всѣ лады и манеры бранитъ и грязь и городъ, солдаты лопатами прочищаютъ улицу.