Дела домашние

Декаденты празднуют победу. Г-н Горнфельд говорит о торжестве победителей , а Л. Галич жалуется на то, что мы в плену у лирики .
Декаденты действительно торжествуют. Главное их торжество не в том только, что им удалось выйти из своей келии под елью на широкую улицу, а что они перестали быть в глазах читателей особой школой, направлением в русской литературе. Это им удалось благодаря соединению с враждебным дотоле лагерем так называемых реалистов. Если Горький и Брюсов были два антипода, то теперь, благодаря Леониду Андрееву, который встал у самого водораздела, антиподы встретились. Леонид Андреев пьет воду у обоих источников. Оба лагеря считают его своим. Между сборниками Знания , альманахами Шиповник , Факелы и декадентскими журналами Весы , Золотое Руно , Перевал завязались как будто дружеские связи. Границы отдельных течений стерлись, все смешалось в бурном водовороте ультрасовременной литературы, которой одни дают кличку мистического анархизма , другие соборного индивидуализма , а третьи, наиболее желчные, -- хулиганства. Но как бы то ни было, все профаны утверждают, что прежние группировки исчезли, что мы присутствуем если не при синтезе побежденных антиномий и противоречий, то, по крайней мере, при какой-то интеграции, которая пока еще не дифференцировалась. В общем, эта точка зрения профанов мне кажется верной. Литература живет не на Марсе и не на Луне, и как бы некоторые писатели ни старались быть самодовлеющими, с каким бы пафосом ни провозглашали принцип искусства для искусства , все-таки они живут на земле, среди нас грешных, и ничто человеческое им не чуждо. И если вся русская жизнь, русский быт и русская идеология подверглись перелому, сдвигу, если мы присутствуем теперь при общей перемене насиженных мест, облюбованных теорий и установившихся критериев, то явно, что этот сдвиг должен был отразиться и на литературе. Это прежде всего социологический факт, следствие известного, вполне закономерного процесса. К чему он приведет -- с точностью определить нельзя. Пессимисты говорят об анархии, упадке культуры и т.д. Оптимисты -- о возрождении. Я лично скорее оптимист. Происшедший сдвиг, этот самый драгоценный результат русской революции, мне кажется полным живых, плодоносных семян, из которых вырастет сад обновленной русской культуры. Не к разбитому корыту вернулись мы, а, наоборот, окончательно разбили старое корыто, и из него пить уже наверное не будем. Поэтому, в частности, когда говорят о вырождении русской литературы, о ее падении, я не верю. Мне это кажется ворчанием людей, страдающих больной печенкой, пессимизмом литературных октябристов . Так же, как экспроприаторы-хулиганы -- только печальные, но неизбежные спутники революционной борьбы, так же и литературные хулиганы и экспроприаторы -- не могут считаться показателями литературного вырождения. В тылу большой армии, идущей походом, всегда есть мародеры.