Дневник журналиста. II

Вся наша критика переживает глубокий кризис. Еще так недавно она была насквозь путеводительна . Она только и делала, что устанавливала те общие положения, на которых построяется современная словесность. Правда, зачастую оказывалось, что словесность построялась совсем на других основаниях, чем предполагал критик-путеводитель, но это наших критиков не смущало. Они продолжали гнуть свою линию, и были откровенно тенденциозны, и в этом была их правда. Пора признать, что если критика и имеет какой-нибудь смысл, то только критика тенденциозная. Иначе она или пустое занятие, или нечто самодовлеющее, т.е. самостоятельное литературное творчество, интересное, как показатель художественного таланта критика, но мало связанное с тем, что он критикует.
Недавно один из наших слишком популярных поэтов, К. Д. Бальмонт, обрушился на критику вообще ( см. Золотое Руно, No 11/12 07 ). Когда начинаются рассуждения о литературе и поэтическом творчестве -- говорит он -- мною одолевает мучительная скука и тоска. Критик, как критик, есть всегда или разбойничающий журналист, или смешной подслеповатый воспитатель, которого не могут слушаться никакие воспитанники. Рассуждающие создают ряд бессодержательных и тяжеловесных кличек. Будто бы формулы, а под формулы эти ничего не подведешь. Жонглерство словами. Фехтовальная школа. В творчестве единственно, что важно, это талант, притом талант своеобразный и находящийся в свойственной ему обстановке. А чем сильнее талант, тем цельнее все клички, все формулы и рассуждения.
После этих вводных рассуждений, Бальмонт, по образцу разбойничающего журналиста, отщелкал всех современных поэтов. Но это не важно, мне хотелось лишь отметить его отношение к задачам критики.
Мне кажется, что Бальмонт говорит устаревший, провинциальный вздор. Это все плоды наивной самовлюбленности таланта, обижающегося на то, что таланты нынче подешевели. Ему идеальный строй новых Афин представляется как общество поклонения талантам . С одной стороны, на горных вершинах, -- избранники. Им все позволено, самым существованием своим они благодетельствуют мир. В туманных долинах толпа. Она должна непременно сознавать свое ничтожество, и вечно курить фимиам избранникам. Без фимиама им в их одиночестве скучно. Рассуждать об избранниках -- толпе строго воспрещено. Творчество и рассуждения -- вещи несоизмеримые. Благоговейное созерцание -- единственный удел толпы.