Дневник журналиста. IV

Когда мы говорим: античный мир , средние века , ренессанс , мы представляем себе нечто очень широкое, но вместе с тем и довольно конкретное. Многообразные проявления данной культуры мы связываем - сознательно или бессознательно - в какой-то единый узел, в котором сплетаются все отдельные ее нити. Дело в том, что какой бы философии мы ни придерживались, психологически мы всегда фаталисты. В связи с этим и исторический процесс мы всегда обсуждаем не только с точки зрения причинной связи, но и с точки зрения цели. С понятием античный мир или средние века мы непременно связываем понятие о той цели, достижения которой - как нам кажется, - добивалась каждая из этих эпох; понятие о ценности, которое было для них абсолютной, о мечте, которую они стремились воплотить. Словом, для нас понятие культура представляется всегда как некоторое воплощение известного коллективного миросозерцания, усилие коллективной воли к воплощению своей мечты. Отдельные грани данной культуры, ее искусство, наука, философия, ее государственные и экономические отношения и т.д. тесно между собою связаны. Везде мы чувствуем трепет одной и той же мечты, везде мы видим нить, тянущуюся к единому узлу, к единству цельной культуры.
Но мечта, цель - эти двигатели человеческой воли, - в истории никогда не воплощаются полностью. Как говорит Версилов (в Подростке ) действительность всегда отзывается сапогом, даже при самом ярком стремлении к идеалу . Иногда цели перерастают действительность, иногда обратно, но сапог всегда неизменно тут.
Впрочем, не все его ощущают. Начало статики, косности заставляет многих не замечать этого сапога , а иногда и преклоняться перед ним. К счастью, как только динамика культуры ослабевает, как только культура начинает застывать и разлагаться, в ней зарождается начало бунтовщическое. Бунтари не хотят мириться с тем, что мечта остается не воплощенной, и наперекор окружающей их среде борются за мечту. Это - пророки новой культуры, это - революционеры.
Революция всегда мечта, но самая реальная из всех реальностей. Мечта, двигающая историю. Эмпирически, может быть, в истории подлинной революции никогда и не было. Сапог действительности превращал революцию в эволюцию. Но внутренняя воля пророка, революционера всегда направлена не к эволюции, не к политическому перевороту только, а к воплощению великой мечты, к торжеству новой, подлинной, настоящей культуры. Идеальная революция та, о которой мечтают рабочий, крестьянин, интеллигент, - это непременно торжество правды на земле. Каким бы последовательным марксистом человек ни был, какое бы значение он ни придавал созданию новых форм производства, - конечная цель его вовсе не в этом. Новые формы производства нужны ему не как цель, а как средство, для того, чтобы развязать скрытую энергию человечества, освободить ее от пут железного закона борьбы за существование. Он верит, что эта скрытая энергия создаст новую, достойную человечества, культуру, он верит, что мечта, наконец, воплотится.