Новый журнал "Весы", издание "Скорпиона"

Весы и Скорпион ... Два знака зодиака. Скорпион , успевший ужалить в пяту не одного мирного жителя нашего столичного захолустья, думает приступить к несколько иной деятельности, думает судить правых и невиновных, взвешивает на своих весах произведения современной литературы. В своих суждениях и отзывах, -- говорится в объявлении о журнале, -- Весы будут стремиться к полному беспристрастию, не понимая под этим беспринципности и безразличия .
Я не признаю беспристрастной критики. Всякая критика беспристрастна, если она бескорыстна. Корыстная же критика -- есть уже преступление по должности, и если такие критики не караются уголовными законами, то, во всяком случае, законом литературным они изгоняются из истории.
Да теперь и не время беспристрастия, а время великого гнева, время крестовых походов против варваров. Вероятно, редакция Весов хотела сказать, что ее критики будут беспристрастны в том смысле, что они будут строги не только к другим, но и к себе, друг к другу. Такое беспристрастие нельзя не приветствовать.
Сотрудники Весов -- старые знакомые и друзья Нового пути . Человека постороннего может даже поразить список сотрудников нового журнала: Бальмонт, Брюсов, Гиппиус, Мережковский, Минский, Перцов, Розанов, Сологуб... К чему новое предприятие, когда произведения этих писателей помещались постоянно и в Новом пути , и в Мире искусства ?
С внешней стороны, основание третьего журнала с однородным составом сотрудников представляется несколько странным, а в практическом отношении даже как будто нецелесообразным. Но, взглянув на дело попристальнее, убеждаешься во внутренней целесообразности нового предприятия. Для этого надо несколько оглянуться назад.
Шесть лет тому назад, когда основывался Мир искусства (март 1898 г.) -- не было ни Нового пути , ни Скорпиона . Современные веяния начинали уже проскальзывать в журналах (особенно в Северном вестнике , как раз в 1898 г. прекратившем свое существование). В Москве появлялись время от времени тощие книжечки декадентов, бедные содержанием, но богатые вычурностью и претензиями. Чувствовались попытки освободиться от гнета грубой эстетики шестидесятых годов (здесь сыграл свою роль и Волынский), искания бескорыстной красоты.