О "лжи" Горького

В майской книжке Нового Пути помещена критическая заметка о последней пьесе Горького.
Автор заметки, г. Меньшов, упрекает Горького в том, что в своей пьесе На дне он, сказав несколько красивых слов о человеке, не дал ничего кроме сладенькой и только временно отуманивающей лжи. Отрицание Бога, отрицание загробной жизни, отрицание всего, что выше человека, что над ним, составляет, -- по мнению г. Меньшова, -- основание драмы Горького, которую он, поэтому и признает посвященной прославлению и возвеличению лжи.
Против такого приема художественной критики надо восставать со всей возможной силой, особенно у нас. Ортодоксальность не есть художественность, и, следуя требованиям г-на Меньшова, пришлось бы забраковать не только Гете, Байрона, Гейне, но и Толстого с Достоевским. Имена эти, конечно, я привожу совершенно случайно. История всемирной литературы дает нам слишком много примеров тому, как отрицание Божества выливалось в гениальнейшие произведения художественного творчества. Неужели же Прометея Гете, этот величественный протест человека против Божества (о, сколь несравнимый с жалкими потугами Горького), можно уничтожить одним взмахом пера, обозвав Гете лгунишкой?
Мне чтить тебя? За что?
Бывало ль, чтобы скорбь ты утолил
Обремененного?
Когда ты слезы осушал
У угнетенного?
... ... ... ... ... ... ...
Иль думал ты,
Что я возненавижу жизнь,
Бегу в пустыни, потому