Памяти Серова

(ум. 22 ноября 1911 г.)
Серов скончался час тому назад , -- такова ошеломляющая телеграмма И.С. Остроухова.
С виду бодрый и крепкий, Серов давно был болен, с ноября 1903 г., когда хирург Березкин сделал ему серьезную операцию. Тогда он впервые почувствовал приближение смерти.
Накануне операции составил завещание, прощался с друзьями. Думал -- может быть, не встанет. Но его удалось спасти.
Однако с тех пор он очень изменился. Исчезла прежняя бодрость. Он был надломлен. И за него было страшно, но о том, что смерть у дверей, конечно, никто не думал.
Как художник Серов стоял на вершине творчества. Как раз теперь мы ожидали от него особенно напряженной работы. Он достиг полного мастерства, нашел и определил себя. Ему предстояло славное будущее. Но Бог судил иначе.
Что всего более поражало в Серове, это его беззаветная искренность и честность. Вот воистину человек, в котором не было лукавства ни в жизни, ни в творчестве. Он всегда говорил правду, не допускал никаких компромиссов, с поразительной честностью относился к своему дарованию. Болезненно чутко оберегал свою свободу.
Еще юношей он бросает академию, не желая подчиняться ее авторитету. Вместе с тем, академия приняла его очень радушно. По рекомендации Репина, которому Серов был многим обязан, его приняли в число учеников 15-летним мальчиком. О своем руководителе, проф. Чистякове, Серов сохранил самые благодарные воспоминания. За какой-то этюд ему была присуждена серебряная медаль, но тем не менее Серов академии кончать не захотел.
Малейший компромисс был ему невыносим. Впоследствии, будучи уже славным художником, он категорически отказался занять пост профессора, несмотря на то что академия сделала ему самое настоятельное предложение. Недавно покинул он и Школу живописи, зодчества и ваяния в Москве, где долгое время состоял преподавателем. Известен также его разрыв с товариществом передвижников.
Как только он чувствовал, что ему тесно, что так или иначе посягают на свободу его художественной личности, Серов, не щадя ничего, разрывал связывавшие его цепи. Это не был каприз, упрямство, -- Серов действовал всегда по велениям своей художественной совести.