Пирог без начинки
Теперь среди литераторов считается просто неприличным не иметь полного собрания своих сочинений. Три года человек пишет , два года печатается , - глядишь, в окне книжного магазина красуется том первый собрания сочинений такого-то. Не то что сборник рассказов или роман. Нет, именно том первый . Молодой автор как бы предупреждает нас, что за дело он принялся серьезно и в течение своей жизни намерен написать, по крайней мере, сто томов.
Есть такое собрание сочинений и у Алексея Толстого младшего, или, как кто-то назвал, Толстого III.
И читатель вынужден раздвинуть книги на той полке своей библиотеки, где стоят сочинения Льва Толстого, Алексея Толстого старшего, чтобы втиснуть сочинения Толстого III.
По наивности я это чуть-чуть не проделал, в чем и спешу покаяться.
Ужасный обманщик Толстой III! Начал свою карьеру блестяще. Его сразу заметили. Он подкупил, что называется свежестью таланта . Никакой вымученности, литературщины. Поет, как птица. Всегда найдет нужное слово. Живые образы, зоркий глаз. Казалось, человек вышел из самой гущи жизни, принес откуда-то с широкой Волги запах степей и полей. И эту непосредственность соединил с хорошими литературными традициями. Словом, все данные, чтобы оказать начинающему писателю довольно серьезный кредит.
Но - увы! - первый же крупный платеж остался неуплаченным. Я говорю о романе Две жизни , окончание которого только что появилось в пятнадцатом альманахе Шиповника .
Заварен роман был очень густо. Казалось, наконец-то, Толстой III взялся за серьезную тему, имеет и хочет что-то сказать. И начало романа хорошее. Образ отставного генерала-помещика, который сам едет на базар с обозом ржи и потом всю рожь спускает в реку, чтобы она не досталась жуликам-перекупщикам, врезывается в память.
Едва намеченная Сонечка, тихая, скромная деревенская барышня, выданная замуж за столичного прохвоста, обещала, - судя по первой части романа, - сказать свое слово.
Она - как бы жертва гнилой, разлагающейся дворянской деревни и столь же гнилой дворянской бюрократии. И, можно было надеяться, жертва не бесплодная.