Повседневный героизм

Метерлинк говорил о повседневном трагизме и восстал против современного ложного трагизма, основанного на великолепии крови, слез и смерти .
По мнению бельгийского писателя, старик, который сидит у лампы, в кресле, и бессознательно прислушивается к вечным законам, царящим вокруг него, гораздо ближе к подлинной трагедии, нежели любовник, задушивший любовницу, или полководец, одержавший победу.
Эти мысли Метерлинка были у нас воплощены Чеховым. Театр Чехова построен на повседневном трагизме. Здесь нет великолепия крови, слез и смерти . Есть повседневная, мелкая жизнь, со всей ее ужасающей тяготой и безнадежной нелепостью. Три сестры беспомощно барахтались в своей комнате, у лампы, и царящим вокруг них вечным законам могли противопоставить лишь истеричные вопли и жалкое лепетание о Москве.
И вот, в то время как мы сидели на Чехове, к нам пришел Шекспир, не на театральную сцену, а на жизненную. Шекспир столкнулся с Чеховым, и победил... не Шекспир. Катастрофичная трагедия Шекспира нам оказалась не по зубам.
Были герои, был героизм, но это как бы золотая голова на глиняных ногах. Героизм был оранжерейным цветком, выросшим на безнадежной обывательщине, на истерике Трех сестер .
Мережковский рассказал о своей беседе с Жоресом (см. его статью Цветы мещанства ). Жорес заметил: У вас, русских, все -- порыв. Вы умирать лучше умеете, чем жить .
А вот что на днях писал В.В. Розанов: Самые образованные люди, как Тургенев, Герцен и атеисты, нигилисты, в серьезные минуты жизни вдруг видят в себе вырожденную эту древнейшую, первоначальную веру своего народа: что умереть святее, нежели жить .
Здесь водораздел между Западом и Востоком. Как в сказке, на Западе текут реки воды живой, у нас воды мертвой. Там любят жизнь прежде, чем смысл ее, и смысл прилагается к жизни. У нас все спорят о смысле жизни, но никто не любит ее самой по себе. Смысл не к чему приложить, и все больше и больше становится людей, которые проповедуют бессмысленность жизни. Разве могут люди, не любящие жизни, найти ее смысл?