Предтеча русской реформации

Василий Андреевич был членом партии народной свободы, если не ошибаюсь, с самого ее основания. Некогда народоволец, каторжанин, лучшее время своей жизни, с тридцати до пятидесяти лет, проведший в каторге и ссылке, он принял официальное участие в политике лишь после амнистии 1905 года. Тогда все были неумеренны , но Караулов, богатый жизненным опытом, обливал увлекшихся холодной водой и призывал к умеренности. Он верил в Думу, верил в легальную работу. Он как будто тогда уже предчувствовал, какую громадную роль придется ему сыграть в Думе.
В Думу первых призывов он не попал. Ему пришлось работать лишь в третьей Думе. И это, может быть, хорошо. Его голос не был бы услышан в те дни чрезмерных надежд и самообольщений.
Не был бы услышан потому, что политическая программа Караулова для тех времен была слишком трезвой, а главное, потому, что пафос покойного был в чистой политике. Член определенной партии, он был чужд партийных споров, программных дебатов. Своей главной задачей он считал достижение свободы совести, и не потому, что веротерпимость стояла в программе партии, а потому, что, как человек верующий, как сын православной церкви, он считал освобождение религиозной совести людей, к каким бы национальностям, вероисповеданиям и партиям они ни принадлежали, самой первой, насущной задачей России.
Можно сказать, что сила Караулова была не политическая, а моральная.
Политическая роль всей оппозиции в Думе третьего призыва свелась почти на нет. Как бы умно, толково, деловито ни говорили и ни действовали представители оппозиции, -- все их старания остаются втуне. В смысле реальной работоспособности третья Дума -- сплошная отвлеченность. Говорят, работают -- честные, умные, толковые люди, но действуют -- молчащие Молчалины или ругающиеся хулиганы.
Вся роль оппозиции свелась к моральному воздействию если не на Думу, то на тех -- и это, пожалуй, всего важнее, -- кто вне Думы.
Детальная законодательная работа никого не интересует, потому что все знают отлично, что, как бы ни был совершенно обработан думский законопроект, жизни он все равно не увидит. Ни знания, ни готовность идти на компромиссы -- ничто не помогает.