Пророческая схоластика

Печальная книга. Не поймешь, для кого она написана.
Философы найдут ее несерьезной. Дилетантским многоглаголием. Фантастическим мечтанием о том, что было бы, если бы ничего не было. Отношение автора к западной философии, к гносеологии им покажется некультурным. В этом презрении к западной выучке проявляется русская психология Бердяева: Шапками закидаем .
Простые читатели, не чуждые идейных интересов, любящие литературу и русский язык, бросят книгу после прочтения первой же страницы. Так нудно, бледно она написана. С подобным равнодушием можно писать книги строго научные, или даже технические. Тема же Бердяева - пророческая. Пророчествовать же дозволяется, только вдохновляя и заражая слушателя. Но у Бердяева нет ни угля, пылающего огнем, ни жала мудрыя змеи, а потому глагол его и не жжет сердца людей .
Но, может быть, его книга займет место в православной апологетике ? Увы! Едва ли. В этой области уже есть произведения очень похожие, по духу и по стилю, на книгу Бердяева, но более полезные .
Укажу на Несмелова, Тареева, Светлова. Очень не люблю я эти книги, однако они дают апологету хоть и притуплённое, но все-таки оружие, для борьбы с безбожниками . Книга же Бердяева вне времени и пространства, вне конкретной, сегодняшней заботы, вне повседневной жизни.
Владимир Соловьев иногда грешил в своих теоретических книгах некоторой бердяевщиной , но этот недостаток искупался богатством и разнообразием его личности. Сборник стихов, полемические выпады, борьба с декадентами, славянофилами показывали, что Соловьев был живой, любящий жизнь человек.
Его стихи, как первое сияние всемирного и творческого , озаряют горним светом написанные им ученые, сухие книги.
Его остроты, увлечения, даже грубости, делают отвлеченного мистика - простым человеком, которому не чуждо ничто человеческое.
Бердяев презирает злободневность. Его писания настолько выспренни и отвлеченны, что даже порой начинаешь не понимать, о чем он говорит. Так, на каждой странице встречается слово церковь, но в таких сочетаниях, что неизвестно, о какой церкви говорит автор, исторической или мистической, видимой или невидимой, православной или вселенской.