Старообрядчество и православие

Архимандрит господствующей церкви, преподаватель высшей духовной школы, перешел в старообрядчество.
Факт этот взволновал обе церкви.
Господствующей церкви, конечно, было очень тягостно, что провинившийся и сосланный на послушание в глухой монастырь архимандрит не только не выполнил наложенного на него послушания, но, к великому соблазну православных, перешел в старообрядчество.
С другой стороны, и среди старообрядцев новый сочлен произвел смуту.
Архимандрит Михаил (Семенов) -- я говорю о нем -- вскоре после своего присоединения был рукоположен в епископы, причем рукоположение произошло как-то таинственно, без точного соблюдения канонических правил.
27 августа 1909 года старообрядческий собор определил новому епископу канадскому отправиться в свою епархию в трехмесячный срок, обучившись предварительно, под наблюдением московского архиепископа Иоанна, богослужению и исполнению преданий Христовой церкви. Собор предостерег епископа канадского, что в противном случае он будет запрещен от священнодействия.
Епископ Михаил в Канаду не поехал, на выучку к архиепископу Иоанну не явился, и Собору 1910 года пришлось опять вернуться к обсуждению вопроса, что делать с епископом.
Собор, рассмотрев дело, запретил еп. Михаила от священнодействия, пригрозив ему, что если он и после определения собора начнет совершать священнодействие или смущать церковь Христову, то будет подвергнут более строгому наказанию согласно святоотеческим правилам.
Выслушав это определение, епископ Михаил, по словам старообрядческого журнала Церковь (No 36), заявил, что он подчиняется объявленному ему определению.
Такова внешняя сторона, казалось бы, очень малозначительного события.
Разве так важно, что в лоне старообрядческой церкви находится запрещенный от священнодействия епископ? Разве могут представлять общественный интерес его распри, сначала с господствующей церковью, а затем со старообрядцами?
Но, присмотревшись к этому маленькому событию поближе, мы поймем всю его поучительность, потому что здесь столкнулись три силы: старообрядчество, православие и внутренне свободная религиозная личность. Помимо своей воли участники этой трагедии ставят перед нами вопрос, так ли уж различны по своему духу две враждующие церкви, и затем, способны ли исторические церкви ответить на запросы мятущейся души живого, религиозного человека. Не обречены ли они на то, чтобы, так сказать, автоматически извергать из своей среды все мало-мальски живое, пророческое, мятущееся?