Толстой о Пушкине

Теперь, после смерти Толстого, получают особенное значение все его слова и мысли, весь обиход его жизни.
Мне доставлена небольшая тетрадка, в которой записаны две беседы со Львом Толстым.
Обе происходили в Москве, в доме Толстого, в Хамовниках. Одна 16 января 1892 г., во время голода. Толстой приехал на короткое время в Москву, по делам своих многочисленных столовых для голодающих.
Вторая беседа происходила там же, но на семь лет позже, в Вербную субботу (9 апреля) 1899 г. незадолго до Пушкинских дней.
Запись сделана непосредственно после посещения Толстого.
К сожалению, автор записей, по вполне основательным причинам, не разрешил мне напечатать их полностью.
Поэтому приходится ограничиться выписками из второй беседы, в которой Толстой мимоходом коснулся Пушкина.
Так как обе беседы, несмотря на семилетний промежуток, происходили в том же самом доме (что в Хамовниках), то предварительно приведу описание его, заимствованное из записи номер первый.
По лестнице в это время начали спускаться какие-то барышни, должно быть, дочери Л.Н. Мы помялись несколько времени, затем ушли, решив прийти через час .
Студенты вернулись через час и были приняты.
9 апреля 1899 г., часов около 8-ми вечера, Толстой сидел на верхней площадке лестницы, обращенной в гостиную, вместе с ним был Горбунов-Посадов и его помощница по изданиям Посредника .
Затем подошли Ге (сын художника), Татьяна Львовна и один из ее братьев. На этот раз беседа была общая. Разговор зашел о пушкинском празднике 1880 г.