Церковь и революция

По поводу моей последней статьи О братстве церковного обновления я получил от читателей несколько интересных протестующих писем. Постараюсь ответить на них по существу, насколько это возможно в краткой статье.
Я лично выхожу из того положения, что реформа православной Церкви, не только практически, но и метафизически невозможна, так же как и реформа католичества.
Реформа Лютера окончилась образованием новой Церкви (худой или хорошей, это другой вопрос), католичество же немного подтянулось, пообчистилось, устранило слишком кричащие злоупотребления, но, по существу, осталось непоколебленным. Оно и не могло пойти на уступки Лютеру потому, что оно перестало бы тогда быть католичеством. Лютер опрокинул всю католическую метафизику, сделал церковную революцию, а не реформу.
Католичество же чувствовало себя слишком сильным, чтобы бояться этой революции. И оно было право. Оно гораздо более живуче, чем думают не только всякого рода церковные реформаторы, но и антиклерикальная буржуазия. История борьбы французского правительства с Церковью служит тому ярким доказательством. Несмотря на Лютера, энциклопедистов и три пережитые Францией революции, папа до сих пор не побежден.
Победа эта может быть достигнута лишь косвенным путем -- уменьшением паствы римского первосвященника.
Это уменьшение идет двумя путями: распространением в массах современного научного миросозерцания, с одной стороны, и свободными религиозными исканиями людей верующих -- с другой.
Социал-демократы особенно последовательно придерживаются первой политики, и здесь они действуют гораздо более целесообразно и трезво, чем радикальная буржуазия, которая в своем увлечении антиклерикализмом впадает в обратный, одинаково нетерпимый клерикализм. Каутский по этому поводу высказался очень определенно и ясно: Вести пролетариат рука об руку с буржуазией на борьбу против Церкви -- это значит рассеивать зря его революционную энергию и расточать без пользы его революционные силы .
Люди религиозного сознания идут по другому пути. Они борются с Церковью в плоскости религиозной, подвергая беспощадной переоценке самую ее метафизику. И свои религиозно-общественные идеалы они выводят уже из новой, свободной, вне церковных традиций воспринятой религиозной метафизики. Много ли таких людей или мало, идет ли религиозное сознание людей на умаление или нет, это уже другой вопрос, но во всяком случае ясно, что наше братство церковного обновления должно идти именно по этому, второму пути. Оно должно сначала внимательно и последовательно пересмотреть всю метафизику православия и решить, случайно или нет вся православная общественность ультрареакционна. Члены братства этого, однако, не делают и с какой-то непонятной поспешностью объявляют, что по существу своему православная общественность отнюдь не реакционна, что самодержавие и православие связаны между собою исторически, а не метафизически. Отсюда их надежды разрубить цепь, связывающую нашу Церковь с абсолютизмом.