Загадки русской культуры

За несколько дней до смерти Ф.М. Достоевский дописывал январский номер Дневника писателя и, по рассказу О.Ф. Миллера, очень волновался. Тема очередного Дневника ему казалась крайне важной, а цензура своими придирками могла ее исказить.
Особенно боялся Достоевский за судьбу следующих слов: Да, нашему народу можно оказать доверие, ибо он достоин его. Позовите серые зипуны и спросите их самих об их нуждах, о том, чего им надо, и они скажут вам правду, и мы все в первый раз, может быть, услышим настоящую правду .
Зипунов спросили об их нуждах через двадцать пять лет после смерти Достоевского, и ответ получился совсем не тот, которого ждал покойный писатель.
Зипуны не оправдали доверия Достоевского, и правыми оказались как будто его противники, напр., проф. А.Д. Градовский, которому Достоевский отвечал с такой злобой в своем Дневнике за 1880 г
Но таковы загадки русской культуры. Спрошенные зипуны ответили по Градовскому или даже по Успенскому. Однако реального значения их ответ не имел, и опять, следуя терминологии Достоевского, нам приходится стоять в сторонке , единственно, чтоб уму-разуму поучиться .
Некоторые умники-разумники, не понимающие сложности жизни, поспешили уже сделать выводы: народ, мол, оказался фефёлой . Другие утверждают, что народа как культурной силы вообще не существует, потому что он пребывает во мраке невежества . Но такие мнения в счет не идут. Слишком они скороспелы и близоруки. Дорогой ценой только что пережитых годов большинство из нас купило известный опыт, заставляющий нас высказываться более осторожно. Грубая примитивность суждений нам теперь просто не к лицу. Пусть Достоевский ошибся, но во многом ошиблись и мы. Это мы твердо знаем. И, может быть, никогда вопросы, поставленные Достоевским, не были так злободневны, как именно теперь.
Проблема Достоевского есть проблема русской культуры. Достоевского нельзя отвергнуть, -- его надо преодолеть. Сделать это очень нелегко, но пора понять, что, не разобравшись в вопросах, поставленных Достоевским, мы непрестанно будем натыкаться на непредвиденные сюрпризы. Какой бы философии истории ни придерживаться, мы должны признать, что сложности материальной действительности должна соответствовать сложность сознания.