"Заложники жизни"

Еще Пушкин сказал: Драматического писателя должно судить по законам, им самим над собою признанным (письмо к Бестужеву). Но Сологуба судят обыкновенно по чужим законам, хотя делают вид, что судят беспристрастно.
Сологуб говорит: Когда вся жизнь в движении, когда в ней явно и недвусмысленно преобладают динамические моменты над статическими, бытовой театр для нас просто-напросто скучен ( Театр и Искусство No 45). Может быть, он не прав. Но, во всяком случае, его закон совсем иной, нежели закон Н. А. Котляревского, который говорит: Будем работать над сценическим воплощением нашей повседневной жизни ( Биржевые Ведомости No 13230).
Ясно, что здесь есть непримиримость. А потому судить Сологуба по двум законам невозможно.
Говорят также, что Сологуб только модник , только модернист .
Но почему символизм есть новая форма искусства? Она столь же стара, как и само искусство. Враги Сологуба нарочно ограничивают его творчество понятием новой формы для того, чтобы иметь право защищать так называемую классическую литературу. Неужели же Дон-Кихот произведение только натуралистическое, картина испанского быта конца XVI века, написанная с искренностью. Недаром же Сологуб так любит Дон-Кихота, так мучительно болеет разрывом между Дульсинеей Тобосской и Альдонсой.
Дон-Антонио и даже вице-король очень были недовольны, когда бакалавр Сансон Карраско постарался вернуть рассудок Дон-Кихоту. О сеньор! -- сказал Дон-Антонио, -- да простит вам Бог ущерб, нанесенный вами всему миру тем, что вы желали вернуть рассудок самому остроумному безумцу, какой только есть на свете! Не видите вы разве, сеньор, что польза, которая могла бы получиться от здравого ума Дон-Кихота, не может превзойти наслаждения, доставляемого его безумными выходками! (Т. II. гл. 65).
Я лично вполне присоединяюсь к Дону-Антонио и думаю, что польза от здравого ума, ну хотя бы г-на Сургучева, доставляет куда меньше наслаждения , нежели безумные выходки Сологуба.
Но зачем идти в даль веков. Возьмем Ибсена. Вот уж неискренний бытовой писатель! Надуманный, тенденциозный и очень мало бытовой. Так, по крайней мере, должны говорить сторонники бытового репертуара. Но они этого никогда не скажут, потому что Ибсен писатель общепризнанный. Сам Брандес его уважает, и не можем же мы не считаться с мнением Европы .