Речь Фокса на смерть герцога Бедфорда, произнесенная им в парламенте

( ) Здесь славнейший оратор Англии платит горестную дань дружбы добродетельному человеку: в сих двух отношениях речь Фоксова показалась мне интересною.
(NB. Он три раза начинал говорить, и не мог, от слез и рыдания. Все члены парламента и зрители смотрели на него с умилением).
Если бы я лишился только друга, то не здесь бы изъявил мою горесть; но тот, кого оплакиваю, имел такие редкие достоинства и был столько уважаем всеми, что я оскорбил бы его память и не исполнил бы вашего ожидания, если бы не удалился от правил обыкновенных. Никогда общее сожаление не бывало живее и трогательнее! Сердечная горесть видна во всех состояниях общества; всякой потерял отца. Уверенный, что смерть герцога Бедфорда есть народное бедствие, могу надеяться на ваше снисхождение... ( Члены парламента изъявляют знаки чувствительности )... Не хочу описывать жизни и характера его; добродетели сего гражданина столь известны, что не нужно напоминать их. Скажу только, что он оставил мир в такие лета, в которые человек может еще наслаждаться всеми приятностями жизни; но, зрелый опытами, знает уже и все ее обязанности. Обыкновенные законы природы обещали ему долговременное бытие; а мы надеялись еще долго пользоваться его благодеяниями, великодушием и мудростью. Если бы мы лишились его на заре жизни, то семейство и друзья проливали бы слезы, но государство не могло бы чувствовать такой потери; не редко самые приятные ожидания не исполняются и самые лестные надежды остаются бесплодными. Страсти, рассеяние, лесть, бывают гибельны для юных сердец, и многие жертвуют добродетелью минутным выгодам случая. Но Бедфорд умирает тогда, когда никто уже не мог сомневаться в твердости его правил и добродетели. Если бы при конце течения, в летах старости, могила поглотила его, то он, заслужив может быть еще более наше почтение, менее огорчил бы нас своею смертью, ибо сделал бы в жизни все возможное для него добро!
Достоинство сего знаменитого мужа имело тем более цены, что оно было собственным его творением. Он родился в опасном положении, избранный судьбою наслаждаться самым блестящим состоянием, чрезвычайным богатством, и окруженный всякого рода прелестями. Как легко в таких обстоятельства ожесточиться сердцу, ограничиться разуму? Сатирический автор сказал справедливо: Rarus enim fenfus communis, illa fortuna {Редко ум и чувство бывают там, где фортуна.}. Но он сохранил чистоту души своей, и в недрах счастья умел приобрести добродетели злополучия. Равнодушный к самому себе, жалел единственно общего благоденствия, и главным делом жизни его было способствовать добронравию, мудрости и счастью сограждан. Не хвалясь, подобно некоторым людям, именующим себя филантропами - не хвалясь, говорю, любовью ко всему роду человеческому, нередко бесполезною, Бедфорд осыпал людей благодеяниями, и доказывал тем свое великодушие; был не только щедрым для бедных, но и нежным их утешителем: кроткая попечительность его благотворила не менее великодушной щедрости.