Леса и пастбища

Перевод Леси Украинки
Господи боже, сколько шума было у нас из-за этих лесов и пастбищ! Уж как егозили помещики, как советовались, подкупали инженеров да адвокатов, чтобы освободиться от всякой тяготы! Хитрые головы! Они знали, что хотя цесарь и дал мужикам волю и отменил барщину, a все же если они, помещики, не дадут мужикам леса и пастбищ, так все-таки мужику придется или пропадать на пне, или к ним приидите, поклонимося , - а тогда возвратится опять барщина, хотя и в другой одежке, да для мужика она от этого легче не будет!
И что же вы думаете, не возвратилась к нам барщина? Подите-ка посмотрите на нашу деревню, так сами убедитесь. Правда, атаманы да экономы не ездят уже под окнами с арапниками, на помещичьем дворе нет уже дубового бревна, на котором, бывало, каждую субботу производилась оптовая порка , но поглядите вы только на людей да поговорите с ними! Сами они черные, как земля, избы ободранные, старые, накренились набок. Заборов, почитай, и вовсе нет, хотя лес вокруг деревни что твое море; приходится людям окапывать усадьбы рвами да обсаживать ивами, как на Подольи. Скот жалкий, захудалый, да и то у редкого хозяина он есть. А спросите идущих с косами или серпами: куда, мол, идете, люди? Так наверняка ответят: На господское поле рожь жать или Господский сенокос косить . А если вы удивитесь, как это так, что они идут теперь к помещику работать, когда у самих еще и не начато, а тут жара, зерно осыпается, - так они разве только головами покачают и скажут грустно: Что же делать? мы сами видим, и сердце болит, да что поделаешь? Мы задолжали помещику, а у него уж так заведено, что прежде ему отработай, хоть бы тут громовые ядра летели, а потом уж себе .
Это у нас так каждый год: помещику сделаем все в свое время и хорошо, и чисто, а наше собственное в это самое время гибнет и пропадает на поле. И как это ловко обделал наш помещик! У него лес - у нас и щепки на дворе нет без его ведома! У него пастбище - у нас весь скот измором пошел, перевелся, а что осталось, то бродит, как сонное. У него пахоть исправная, чистая, а наша заросла пыреем, горчицей да быльем всяким, навозцу нет, чтобы подправить, скотинки тяглой нет! А еще и то, что на таком поле уродится, тоже на корне пропадает, потому что надо прежде всего помещика оправить, пока погода держит. И никогда мы этак не можем хлеба припасти вдоволь, не можем стать на свои ноги, не можем вывернуться из-под помещичьей руки. А помещик, знай, жмет, ух, жмет изо всех сил! Он у нас теперь общинным начальником, а один из его прислужников писарем, и весь общинный совет должен покоряться их воле. Бедняка он не пустит из деревни на заработки или на службу, книжки не выдаст: Сиди, мол, дома, нечего шляться, работай у себя! А у себя-то, конечно, нечего работать, - ступай к помещику! А помещик бух тебе десять крейцеров в день, в самую страдную пору, и должен работать, потому некуда деваться! Вот так-то он нас прижал и, чем дальше, все больше прижимает! Сами скажите, какой же тут еще барщины недостает? Мне кажется, что прежняя барщина с розгами да с экономами едва ли была тяжелее.