Schönschreiben

Урок чистописания (нем.).
Перевод В. Бонч-Бруевича
В просторном втором классе нормальной школы отцов базилиан в Дрогобыче -- мертвая тишина. Приближается урок чистописания, страшный для всех не столько самим предметом, сколько особою учителя. В базилианской школе по всем предметам преподают сами монахи, только для обучения детей чистописанию они наняли мирянина -- какого-то бывшего эконома {Управляющий имением (укр.). } или надсмотрщика, пана Валька. Пану Вальку еще и до сих пор кажется, что он эконом: хотя ему не приличествует теперь ходить с нагайкой, но все же он не брезгует и тросточкой и никогда не упускает случая воспользоваться ею. Само собой разумеется, что дети, отданные хотя бы только на час под власть такому учителю, заранее начинают дрожать, и чистописание является для них самой большой мукой.
Один только маленький Мирон сидит на скамье спокойный, почти веселый. Он удивляется, отчего это сразу стало так тихо в классе, когда один смельчак, высланный в коридор на разведку, вбежал в класс и крикнул: Вальк о пришел! Мгновенно все замерло. Маленький Мирон не знает еще пана Валька. Он только что пришел из сельской школы, отец определил его к базилианам, во второй класс нормальной школы, и сегодня первый урок чистописания. И хотя в сельской школе он далеко не силен был в письме, не умел ни пера взять как следует в руки, ни вывести ровно и гладко хотя бы одну линию,-- все-таки он еще ребенок и не ему печалиться наперед о том, чего он еще не знает. Он удивился, отчего это сразу так тихо стало, но о причине побоялся расспросить соседей -- ведь он с ними еще мало знаком. Да, впрочем, его это и не очень интересовало. Среди этой, для других страшной и тревожной, тишины он весь отдался излюбленному занятию -- мыслям о своей родной стороне. Нельзя сказать, чтобы Мирон тосковал по ней: он знал, что каждый понедельник будет видеть и отца и мать. Он только думал о том, как это будет хорошо, когда летом он приедет домой, снова сможет свободно бегать по лугам, сидеть над речкой или бродить по ней, ловя гольцов; эти мысли были, скорее, веселые, ясные, радужные, а не грустные, тоскливые. Маленький Мирон весь погружался в эти красоты природы, расцветавшие в его воображении посреди серых, холодных стен базилианской школы, и не думал о той грозе, которая надвигалась на класс.