Люцифер

Флорентійскій живописецъ и мозаистъ Тафи очень боялся чертей, особенно въ тѣ часы ночи, когда силамъ зла дано царить во мракѣ. И страхи Тафи не были нее основательны, такъ какъ демонамъ было тогда за что ненавидѣть живописцевъ, одной картиной вырывавшихъ у нихъ изъ рукъ больше душъ, чѣмъ сколько умѣлъ вырвать добрый монашекъ тремя десятками полученій. Въ самомъ дѣлѣ, чтобы внушить вѣрнымъ спасительный ужасъ, монаху приходилось описывать день гнѣва, когда весь міръ обратится въ прахъ, по свидѣтельству Давида и Савиллы. И монахъ усиливалъ голосъ и свистѣлъ въ кулакъ, подражая трубѣ архангела. Но все это уносилось вѣтромъ. Между тѣмъ картина, выставленная на стѣнѣ часовни или монастыря, съ изображеніемъ Іисуса Христа, судящаго живыхъ и мертвыхъ, говорила безъ конца взорамъ грѣшниковъ и черезъ око исправляла смертныхъ, согрѣшившихъ черезъ око и иначе. Это было время, когда искусные мастера изображали таинство божественнаго правосудія въ Санта-Кроче во Флоренціи и на Кампо-Санта въ Пизѣ. Эти работы были выполнены по стихотворному разсказу Данти Алигіери, человѣка весьма свѣдующаго въ богословіи и каноническомъ правѣ, объ его странствіи по аду, чистилищу и раю, куда онъ проникъ живой въ силу необычайныхъ заслугъ своей дамы. Поэтому все въ этихъ картинахъ было поучительно и вѣрно истинѣ, можно утверждать, что меньше пользы принесетъ чтеніе обширнѣйшей хроники, нежели созерцаніе такихъ образовъ. И флорентійскіе мастера старались рисовать, какъ въ тѣни апельсинныхъ деревъ, на пестрящей цвѣтами травѣ, дамы и кавалеры бесѣдуютъ о любви подъ звуки лютней и скрипокъ, а ихъ подкарауливаетъ со своей косой смерть. Ничто не могло лучше обращать плотскихъ грѣшниковъ, пьющихъ забвеніе Бога на устахъ женщинъ. Для исправленія скупыхъ живописецъ изображалъ въ натуральную величину чертей, вливающихъ расплавленное золото въ ротъ епископу или настоятельницѣ, плохо оплатившимъ данный художнику заказъ. Потому-то и были демоны въ тѣ времена врагами живописцевъ, въ особенности флорентійскихъ живописцевъ, превосходившихъ всѣхъ другихъ тонкостью своего таланта. Больше всего они ставили имъ въ упрекъ, что тѣ изображаютъ ихъ въ видѣ отвратительныхъ чудовищъ съ птичьими или рыбьими головами, съ тѣломъ змѣи и крыльями летучей мыши. Какъ они къ этому относились, можно видѣть изъ исторіи Спинелло.