А. А. Григорьев

Как итог борьбы национального против кастового, родился у Пушкина образ Белкина -- первое художественное оформление критической стороны нашей души, очнувшейся после сна, в к-ром грезились ей различные миры . Дело Пушкина продолжил Тургенев. Белкин, -- еще только отрицательное состояние , некоторого рода схема, -- превращается в живого человека -- в Лаврецкого. Между тем как отец Лаврецкого -- представитель касты, вольтерианец, грезил во сне о чужих мирах, герой Дворянского гнезда , в чьей душе глубоко отзываются воспоминания детства и семейные предания, быт родного края и даже суеверия , возвращается на родную, его взрастившую почву , и здесь он живет впервые полной, гармоничной жизнью . Белкин и Лаврецкий рисуются так. обр. критику Москвитянина как два момента в развитии и росте национального самосознания или как два этапа на пути к раскрепощению общества от власти идеологии касты (дворянства) во имя утверждения самосознания среднего класса , купеческого, буржуазного. Процесс этот нашел свое завершение в творчестве Островского, который закрепил в своих пьесах победу нации , народности , над кастой и являет так. обр. по отношению к Пушкину и Тургеневу уже не контурами набросанный, а красками исполненный образ народной нашей сущности .
Как идеолог среднего класса (хотя и недоработавшийся до четкого самосознания), Г. должен был относиться одинаково сдержанно как к славянофилам, так и к западникам. От славянофилов классического направления его отделяло убеждение, что будущее России -- не в крестьянстве, а именно в среднем классе , преимущественно купеческом . Разногласие Г. и Хомякова -- К. Аксакова было расхождением между славянофильством буржуазным и славянофильством помещичьим. Ему, идеологу купеческого класса, должен был претить и тот социалистический оттенок, который лежал на учении об общине старших славянофилов -- славянофилов-помещиков. Расходясь со славянофилами, Г. не мог дружить, естественно, и с западниками. Если славянофильство было для Г. неприемлемым, как идеология известных слоев помещичьего класса, то западничество он отвергал главным образом за его централизаторские тенденции и за его культ идеи человечества , следовательно как формальную идеологию прежде всего промышленной буржуазии европейского типа. Расходясь как со славянофилами, так и с западниками, Г. не мог сочувствовать, естественно, и социализму.