Судьба К. Н. Леонтьева

В годовщину смерти К. Н. Леонтьева (12 ноября) невольно оглядываешься назад и думаешь: Вот еще год прошел; еще дальше от нас отодвинулся Константин Николаевич. Стал ли он от этого виднее для нашего культурного общества? Знают ли его больше? Сделано ли что-либо для уяснения общественным сознанием его идей? Оправдала ли жизнь его чаяния и опасения, муки сердца и трепет о страстно любимой им России?
И только на последний вопрос отвечаешь себе твердо, без колебания: Да, муки сердца К. Леонтьева были не напрасны. Не зря он так настойчиво говорил о грядущем разложении России, не безосновательны были его страхи, не преувеличен его мрачный пессимизм .
Удивительно, как точно оправдываются все предвидения К. Леонтьева относительно России и всего славянства. Будто не художественным чутьем гениального мыслителя подсказаны они, а явились результатом математических выкладок. Торжество хама во всех областях жизни такое полное, стремление к демократизации у всех такое бессознательно-бешеное, а самое уравнение и всеобщее смешение идет такими гигантскими шагами, что, если бы теперь К. Леонтьев встал из гроба, он ничего не сказал бы, а только махнул бы рукой и опять лег в могилу.
И вот, несмотря на то что жизнь блестяще подтверждает правоту К. Леонтьева, он до сих пор остается одиноким мыслителем. Одиноким не в смысле только неимения учеников и продолжателей своего дела, а в более широком смысле общественного непризнания. Даже нельзя сказать -- непонимания или забвения, а просто незнания . Общество не знает К. Леонтьева.
Правда, последнее время имя К. Леонтьева стало чаще упоминаться в печати. Это было бы отрадным указанием, если бы за упоминанием следовало правильное понимание мыслей того, о ком говорят. Но в большинстве случаев этого нет. Так, например, неоднократно приходилось встречать в печати такое сближение: К. Леонтьев -- русский Ницше1. Об этом даже и доклад и прения были в прошлом году в одном Петербургском кружке2; все как следует. Не знаю, лестно или нет было бы для самого К. Леонтьева такое сближение, но думаю, что ему, смиренному послушнику оптинских старцев, и не снилось, что когда-либо в нем найдут тождество с ярым антихристианином Ницше.