"Красная новь", No 1 (5), 1922 г.

Хотя статьи публицистического и научного характера занимают в журнале около 2/3 всего объема -- центр тяжести не в них, центр тяжести в литературном и художественном материале. Чем далее, тем больше привыкаем мы смотреть на Красную новь как на журнал по преимуществу литературный: к этому особенно понуждает тщательный подбор именно этого материала, его разнообразие и стильность. Открывается номер четырехактною пьесою Вяч. Шишкова Вихрь . Невозможно, немыслимо читать без захвата эту драматическую быль недавнего прошлого. Перед нами деревня. Из нее увели, угнали силой на войну самых лучших, здоровых работников-пахарей. Деревня сбилась с пути: одна половина высыхает в тоске и горе, другая -- по наклонной плоскости мчится прямо в пропасть: кутит, развратничает, пьянствует, картежит,-- словом, прожигает жизнь безо всякой жалости. Чувствует глухо деревня, что бойня идет не из-за нее и не за нее: тут запутаны чьи-то иные, чужие интересы. Но ей ли одной, косной деревне, все понять, самой подняться, самой отстоять свои права.
Она протестует, но глухо, она сознает, но слабо: ее в Октябрьские дни поведет за собою светлый и сознательный и решительный город... Возвращаются в деревню несчастные калеки -- одного привезли совсем как чурку: без ног и без рук, даже и жена отказалась принять его, такого-то... Другой, еще так недавно полный радужных надежд, оторванный в самом начале счастливой жизни,-- возвращается в синих очках: слепой... Эти жертвы чужой, непонятной (пока еще) войны являются тем ферментом, на котором станет бродить потом прозревающая деревня...
Драма хороша: размерена, выдержана, образна по сюжету и стильна по языку, только кой-где, всего 2--3 раза сбивающемуся от простоты к декламации.
Тиф -- рассказ Сергея Семенова. По нашему мнению, этот рассказ, подобно многим отличным художественным произведениям (и в первую очередь -- произведениям Ф. М. Достоевского), выходит за пределы только художественного произведения: это мастерский, до последних граней детализованный анализ переживаний, настроений и вообще состояния человека, больного тифом. Шаг за шагом повествует автор, как приближалась страшная болезнь к комиссару Наумчику, как она его все теснее захватывала в жаркие объятия, как он сопротивлялся, а потом... потом не стало больше сил, наступила тьма, потерялось сознание, температура чрезвычайная, бред, почти горячка ... Надо помнить, что перед нами не просто больной -- перед нами революционер, военный комиссар полка, Наумчик: чуть затеплились силы--он уже рвется к делу, ему уже охота не на койке оставаться, а скорее на коня и в дело... Подъем и упадок сил здесь в значительной мере зависит от этих чисто революционных настроений больного. В целом очерк безусловно хорош как произведение художественное и как мастерский, детальный анализ. Укажем на отдельные промахи и недочеты.