Европейские негры

Стариною отзывается, любезный и благосклонный читатель, начинать разсказъ замѣчаніями о погодѣ; но что жь дѣлать? трудно безъ этого обойдтись. Сами скажите, хороша ли будетъ картина, если обстановка фигуръ, ее составляющихъ, не указываетъ, къ какому времени она относится? Вамъ бываетъ чрезвычайно-удобно продолжать чтеніе, когда вы съ первыхъ же строкъ узнаете, сіяло ли солнце полнымъ блескомъ, или завывалъ вѣтеръ, или тяжелыми каплями стучалъ въ окна дождь. Впрочемъ, ни одно изъ этихъ трехъ обстоятельствъ не прилагается къ настоящему случаю. Наша простая и чрезвычайно-справедливая исторія начинается зимою, въ то время года, когда природа считается умершею, когда ею всякій пренебрегаетъ, когда стараются замѣнить солнце люстрами и вознаградить недостатокъ натуральныхъ и живыхъ цвѣтовъ и удовольствій искусственными.
Но, благосклонный читатель, несовсѣмъ-справедливо презрѣніе къ зимней природѣ. Бываютъ зимою дни, оригинальной прелести которыхъ я не промѣняю на самое цвѣтущее весеннее утро, на самый роскошный лѣтній вечеръ; это -- дни, когда густой туманъ, покрывшій землю послѣ легкой оттепели, замерзнетъ прозрачнымъ слоемъ льда, облекающаго, но не скрывающаго землю, непохожаго на тотъ скучный однообразный снѣжный саванъ, подъ которымъ одинаково хоронятся луга и болота, долины и озера, сады и нивы. Да, чудно-прекрасенъ этотъ внезапно-разостлавшійся покровъ свѣтлаго льда, изъ-подъ котораго проглядываетъ все въ своемъ разнообразіи, только какъ-бы одѣтое бѣлымъ газомъ; вотъ на лугу ростетъ бѣлая мурава; каждый кустъ покрытъ брильянтами; вѣтви дерева какъ-бы каплютъ кристаллами сахара. А воздухъ такъ свѣжъ и чистъ! и когда всходишь на холмъ, твое дыханье разносится голубоватымъ облачкомъ. А сходя но долинѣ на дорогу, ведущую къ твоему жилищу, всматривайся, внимательнѣе всматривайся въ каждый кустъ, въ каждый камешекъ, потому-что тотъ чудный день все облекъ дивнымъ волшебствомъ, повсюду создалъ микроскопическіе міры. Вчера грустно висѣли поблекшіе листки этой травки, ныньче превратилась она въ брильянтовую діадему, достойную украшать чело самой гордой красавицы, и подъ солнечнымъ лучомъ сверкаетъ она милліонами искръ. Вчера на этомъ голомъ клочкѣ уныло торчали только пять-шесть вялыхъ стебельковъ травы, а ныньче построилась на немъ великолѣпная столица, окруженная волшебными садами, только взгляни пристальнѣе, и ты будешь восхищенъ ея красотою. Вотъ улицы, площади съ густыми аллеями, вотъ цѣлые парки -- ахъ, несносный воробей! онъ разрушаетъ обольщеніе, вспорхнувъ въ дивный городъ и покрывъ своими крыльями цѣлую площадь! Но нѣтъ, и онъ волшебное существо, потому-что, клюнувъ носикомъ въ мостовую города, онъ зажегъ ослѣпительный фейерверкъ радужныхъ искръ. Но идемъ далѣе.