Воспоминания о журнальном сотрудничестве М. Каткова в 1839 и 1840 годах

Я познакомился съ Михаиломъ Никифоровичемъ Катковымъ въ 1839 году, по окончаніи имъ курса въ Московскомъ университетѣ. Поводомъ къ знакоыству послужило мое сотрудничество въ двухъ періодическихъ изданіяхъ А. А. Краевскаго: Литературныхъ прибавленіяхъ къ Русскому Инвалиду (съ 1836 г.) и Отечественныхъ Запискахъ съ самаго начала ихъ появленія (въ 1839 г.).
Обязанный, по условію, доставлять отчеты о всѣхъ новыхъ книгахъ, выходящихъ въ Москвѣ, что требовалось для полноты критическаго отдѣла и библіографической хроники, я, разумѣется, не могъ одинъ справиться съ такою работой, тѣмъ болѣе, что она была срочная, и потому предложилъ Бѣлинскому раздѣлить ее со мною, на что онъ охотно согласился. Хотя онъ самъ въ это время редактировалъ Московскій Наблюдатель , но у него оставалось еще довольно свободныхъ часовъ для другой работы, въ подспорье къ неважному гонорару за редакторство. Когда же онъ, въ октябрѣ 1839 года, переселился въ Петербургъ, то надобно было замѣнить его другимъ подходящимъ лицомъ. Скоро представился къ тому благопріятный случай. Я давалъ уроки русскаго языка сыновьямъ князя М. H. Голицына, почетнаго опекуна въ московскомъ опекунскомъ совѣтѣ. На лѣто переселялся онъ въ свое имѣнье, село Никольское, верстахъ въ двадцати отъ Москвы, и оттуда, разъ въ недѣлю, высылалъ за мной экипажъ. Я оставался у него цѣлые сутки, чтобы дать три урока. Здѣсь-то я познакомился съ матерью Михаила Никифоровича, которая временно гостила въ семействѣ князя съ младшимъ сыномъ своимъ Меѳеодіемъ, а на постоянной квартирѣ ея въ городѣ оставался старшій, готовившійся къ магистерскому экзамену. Предложеніе послѣднему раздѣлить со мною журнальную работу было принято не только съ удовольствіемъ, но и съ благодарностью. Особенно же радовалась мать, не имѣвшая обезпеченнаго состоянія.
Лучшаго пособника нельзя было и желать. Катковъ работалъ скоро, но въ каждой работѣ выказывалъ необычайную даровитость и рѣдкое по лѣтамъ научное знаніе. Какъ по мысли, такъ и по изложенію, критика его отличалась силою, мѣткостью, и оригинальностью. Эти качества обнаружились на первомъ же замѣчательномъ опытѣ его журнальной дѣятельности -- на разборѣ сборника Сахарова Пѣсни русскаго народа , состоящемъ изъ двухъ статей { Отечественныя Записки 1839 годъ (т. IV. отдѣлъ VI, стр. 1--24 и 25--92).}. Уже изъ первыхъ вступительныхъ строкъ виденъ въ авторѣ ученикъ профессора Павлова, въ пансіонѣ котораго онъ обучался. Онѣ живо напоминаютъ мнѣ университетскія лекціи естествознанія, отличавшіяся предпочтеніемъ умозрѣнія эмпиризму и синтетическимъ способомъ изложенія -- отъ общихъ основъ къ частнымъ выводамъ, что мы, студенты, называли павловщиной . Первая статья Каткова начинается вылазкой противъ исключительно-фактическаго изслѣдованія научныхъ предметовъ, пріобрѣтенія множества фактовъ, безъ знанія ихъ смысла: конечно, фактическое изученіе необходимо, но это только ступень. моментъ полнаго знанія; внѣшнее въ предметѣ есть откровеніе внутренняго, проявленіе его сущности, на которую и нужно устремить главное вниманіе: только живое объятіе предмета въ его цѣлости съ внѣшней и внутренней стороны -- есть истинное знаніе . Затѣмъ критикъ обращается съ вопросомъ къ мужамъ, велерѣчиво говорящимъ о необъятности Россія, и къ труженикамъ, роющимся въ архивахъ и наглотавшимся всякаго сорта пыли : знаютъ ли они, что такое Русь. Вопросъ этотъ вызванъ изреченіемъ Н. Полеваго, занимавшагося тогда Исторіей русскаго народа: я знаю Русь, и Русь меня знаетъ . Отвѣтъ критика -- отрицательный: онъ осуждаетъ мелочность занятій Русской Исторіей , если они ограничиваются розысками о Несторовой лѣтописи и о варягахъ, бросаемыхъ изъ угла въ уголъ -- то на сѣверъ, то на югъ. Это -- упрекъ Каченовскому и Погодину, изъ которыхъ послѣдній доказывалъ скандинавское происхожденіе Руси, а первый велъ ее съ береговъ Чернаго моря и въ числѣ доказательствъ ссылался на чубъ Святослава. Погодинъ, ратуя съ Каченовскимъ и опровергнувъ всѣ его доводы, -- сказалъ, смѣяся, одному изъ своихъ пріятелей:-- теперь мнѣ осталось уничтожить послѣдній аргументъ Михаила Трофимовича -- вырвать изъ его рукъ хохолъ Святослава .-- Такія занятія отечественной исторіей, по мнѣнію критика, не могутъ быть названы даже приготовленіемъ матеріала для науки.