Прекрасная модель

Автор этой замечательной книги нельзя сказать, чтобы не пользовался известностью. Имя у него просто громкое. Нет такого гимназиста в России, в котором оно не будило бы самых веселых и приятных воспоминаний. Все знают, что это тот самый поэт, который вместо аромат говорит вонь , вместо страсть -- ярь , вместо берут -- емлют и на которого поэтому так легко и удобно писать пародии1. По пародиям его, собственно говоря, и узнали в так называемой большой публике. Подлинные же стихи и статьи этого поборника всенародного искусства читает, разумеется, не народ, а много-много человек двести. До всенародности -- ух, как еще далеко.
В настоящее время в издании Императорского археологического общества в Петербурге печатается исследование Вячеслава Иванова De societatibus vectigalium publicorum populi romani . Так как господа пародисты знают из латинской литературы только изречение Нины Петровской Sanctus amor {Святая любовь (лат.).} 2 и блестящий афоризм Шайкина (был такой классический репортер 3) Memento mori {Помни о смерти (лат.).}, то здесь для них поживы не будет. Но кто же из писателей наших мог бы напечатать исследование по-латыни? Никто, конечно, кроме Вячеслава Иванова. Кто может, с подлинника и размером подлинника, перевести первую пифийскую оду Пиндара, Бакхилидовы дифирамбы 4 и т. д.? Никто опять же, кроме Вячеслава Иванова. По объему воспринятой в себя культуры этот человек, знающий, кроме древних, еще пять или шесть новых языков и литератур, свободно и везде кстати цитирующий Платона и Аристотеля, с одной и той же, можно сказать, филологической основательностью пишущий монографии о Дионисе, Цыганах Пушкина, Острове Байрона, гимнах Шиллера, французском Парнасе 5 -- по собранным, с громадною восприимчивостью и прямо изумительным трудолюбием, культурным богатствам этот человек в нашей русской современной литературе первый и единственный в своем роде. О нем можно повторить то, что сам он высказывает о Ницше:
Чтобы обрести Диониса, он должен был скитаться по Элизию языческих теней и беседовать с эллинами по-эллински, как умел тот, чьи многие страницы кажутся переводом из Платона... Нужно было, чтобы будущий автор Рождения трагедии имел наставником Ричля6 и критически анатомировал Диогена Лаэртия или поэму о состязании Гомера и Гесиода 7.