Письмо к сыну

ПРОМЕТЕЙ, 1966
(Письмо Н. Г. Гарина-Михайловского к сыну)
Публикация Г. М. МИРОНОВА
Война всегда оглушает своей страшной неожиданностью, даже если ее пророчат, ждут и к ней готовятся. 1904 год начался для России ошеломляющим известием с Дальнего Востока: Около полуночи с 26 на 27 января японские миноноски произвели внезапную атаку на эскадру, стоявшую на внешнем рейде крепости Порт-Артур . По улицам многих городов прошли подвыпившие манифестанты из рьяных патриотов с пением Спаси, господи, люди твоя . На станциях под тоскливые трели гармошек и плач женщин грузились новобранцы. Участились столкновения рабочих с полицией и жандармерией; на заводских окраинах прокламации звали выступать под лозунгом Долой самодержавие и преступную войну! . Мало еще кто предвидел, что новый, XX век ведет за собой грозных спутников империалистических войн -- народные революции. Поздней осенью 1903 года, в самый канун русско-японской войны, известный писатель и инженер Николай Георгиевич Гарин-Михайловский закончил изыскания на трассе Южнокрымской электрической железной дороги, которую ему же и предстояло строить. Он, -- вспоминает А. И. Куприн, -- нередко говорил своим знакомым, полушутя-полусерьезно, о том, что постройка этой дороги будет для него лучшим посмертным памятником и что два лишь дела он хотел бы видеть при своей жизни оконченными: это -- электрический путь по Крыму и повесть Инженеры . Но -- увы! -- первое начинание было прекращено внезапной паникой японской войны, а второе -- смертью . Нашлась для инженера Михайловского работа в далеких краях -- ему было поручено составить проект и осуществить строительство воздушно-канатной дороги для русской армии, действующей в горных районах Северной Кореи. С билетом корреспондента московской газеты Новости дня он в конце апреля выехал на Дальний Восток. В своих очерках, составивших впоследствии книгу Дневник во время войны , Гарин писал, что, отправляясь в центр интереснейших событий нашей эпохи , берет на себя большую ответственность перед читателем: быть правдивым . Обещание выполнил -- его корреспонденции из Маньчжурии без прикрас рисовали кровавую драму бессмысленной войны; военная цензура редко пропускала очерки без купюр. Однако писатель, считавший, что победоносная для России кампания закончится уже к зиме, оказался далеко не провидцем -- на Дальнем Востоке ему пришлось пробыть полтора года, стать свидетелем разгрома царской армии и участником вовсе уж неожиданных для него революционных событий 1905 года.