Письмо к Ф. М. Достоевскому

8 ноября 1880 г. Харьков
Многоуважаемый
Федор Михайлович!
Я не имею чести Вас знать, но моя молодость и Ваши произведения побуждают меня относиться к Вам не как к чужому человеку, и потому я осмеливаюсь беспокоить Вас своим письмом.
В данный момент я обладаю таким фактом, который считаю своим долгом довести до Вашего сведения по двум причинам: 1) в будущем году Вы предпринимаете издание Дневника ,1 а 2) в выходивших до сих пор NoNo Дневника , в Братьях Карамазовых Вы не раз до корня затрагивали жгучий вопрос отношений отцов и детей.2
Изложение будет несколько дубоватым, но я не писатель.
Но прежде еще несколько слов о том, кто я сам таков. Вероисповедания православного (в Бога верю); мои занятия -- студент-филолог, мое социальное положение -- мыслящий пролетарий, но никогда не голодаю благодаря своей работе, а потому не озлоблен. Еще забыл сказать, что я дворянин. Теперь к делу.
Семь лет тому назад, еще в 3-м классе гимназии, я встречал одного помещика.3 Тогда он был притчей во языцех всего нашего уезда благодаря следующему обстоятельству. Было у него 4 сына.4 3-х старших он определил в Катковский лицей,5 по для сокращения расходов он вошел с Катковым в такое соглашение: помещик уплатил единовременно Каткову6 10 000 р., а Катков должен обучить всех 3-х сыновей помещика. Сынки тогда уже подавали надежды: отец с восторгом хвалился, что старший за 3 месяца получил 48 замечаний.
Через год я перешел в гимназию в Харьков, а помещика потерял из виду, но, не совсем равнодушный к дыму отечества , я, встречая приезжих из своего уезда, не мог удержаться, чтобы не расспросить о всех земляках. Спрашивал и про помещика, и про фокус его с детьми. Биографические данные об отце (в уезде он у нас человек новый, на неведомые деньги купил имение) мне рекомендовали почерпнуть в мемуарах кн. Голицына,7 который шатался когда-то с русским хором; там-де упоминается какая-то романическая история и скверная в ней роль (кажется, подставного мужа) какого-то армяшки.