Как Юн-Сен сделался христианином

Честный и умный Юн-Сен стоял в своем полевом храме перед статуей Будды и, делая гримасу за гримасой, говорил:
-- О, бог трехголовый! Я уже принес тебе в жертву семь жирных собак, восемь быков и до бочке риса и водки. Я воздвигнул в честь тебя пятнадцать молитвенных мельниц на реке Ми-Хао-те. Вода бежала и гнала мельничные колеса, и каждый их поворот был просьбой к тебе, божество о трех головах. Ты должен бы был смягчить сердце прекрасной Цзы-Чи-Ки о маленькими ногами, самыми маленькими во всей провинции. Пять бонз в монастыре Цин-Сю-ю день и ночь умоляли тебя, и я одарил их тысячью чей -- для того, чтобы сердце Цзы-Чи-Ки воспламенилось любовью к Юн-Сену. Но все было напрасно. Цзы-Чи-Ки сказала мне: Милый Юн-Сен! Мой дядя Лу-Наг, председатель братства сердечного единения , сообщил мне в письме, что вам не хватает одной добродетели, которая украшала наших славных предков, имевших заслуги на всю провинцию и видевших счастье в благе ее. И в этом, милый Юн-Сен, разгадка того, что удары моего сердца не совпадают с ударами вашего . Вот каково было ее письмо, трехглавый негодяй!
-- Совершенно верно, дорогой сын,-- раздался голос за спиной Юн-Сеиа. -- Разбей на части твоего Будду, ибо этот обманщик не заслуживает лучшего.
С такими словами подошел к Юн-Се-ну миссионер, отец Альбан. Он хорошо знал хаккейский язык, распространенный по всему кантонскому округу.
-- Бог в помощь тебе в твоих делах! -- произнес отец Альбан, хлопнув Юн-Сена по плечу. -- Я уже с полчаса наблюдаю за тобой.
Юн-Сен, увидев белого священника, сплюнул и спросил:
-- Что тебе надо от меня, дьявол?
-- Любезный сын! -- кротко ответил миссионер, -- о твоих страданиях я г услышал с радостью, так как вижу, что ты напрасно доверял Будде. Ведь есть другой бог, обладающий всемогуществом и исполняющий все, что мы пожелаем, если мы помолимся перед ним от чистого сердца.
-- Ручаешься ли ты мне в этом, белый дьявол?
-- Конечно, сын мой. Христианский бог внемлет усердным молитвам и благоговейному зову тех, кто прибегает к его защите. Если бы ты был христианином, наш бюг смягчил бы сердце прекрасной Цзы-Чи-Ки.