Возвращение

Четвертого декабря в 1850 году от разрушения Иерусалима, в 428 году от открытия Америки, а если этого недостаточно, то в 540 году от изобретения пороха я оставил Советскую Россию и появился на границе Эстонской республики.
В Нарве я с большим интересом прочел выцветшее объявление, в котором год тому назад эстонское правительство обещало лицам, которым посчастливится меня схватить и повесить, 50 000 эстонских марок награды.
В то время недалеко от Ямбурга я издавал журнал на татарско-башкирском языке для двух дивизий башкир, оперировавших против белых банд Эстонской республики. Эстонцы, поддерживаемые Англией, вторглись тогда через границу, за что ими всыпали как следует.
50 000 эстонских марок! Хотя у них и ничтожная валюта, -- за десять эстонских марок вы получаете одну немецкую,-- тем не менее обещание было весьма заманчиво, особенно в то время, когда мне нужны были деньги после того, как на пути из Москвы в Нарву я израсходовал последний миллион советских рублей.
По счастью, я сообразил, что если бы даже я сам себя повесил в Нарве, то никто бы мне не поверил, что это именно я, так как я приехал под фальшивым именем и с поддельным паспортом, на котором подлинной была лишь моя фотография.
Из задумчивости меня вывел один прилично одетый господин, который на ломаном русском языке спросил, не хочу ли я разменять советские рубли на эстонские марки.
Я сразу же узнал его по первому взгляду. После стольких лет снова первый полицейский агент!
Я уже видел эстонских жандармов и полицейских, стоявших длинной цепью за проволочной изгородью, тянувшейся вдоль границы, но тайных агентов увидел впервые и смотрел на них с односторонним чувством, которое, надеюсь, понятно каждому.
Эстония окружила себя проволочными заграждениями от проникновения идеи социализма.
Первый сыщик заговорил со мною. Он всячески, старался выпытать из меня, незнакомого иностранца, все, что можно. Говорил он о непорядках в Эстонии и хвалил Советскую Россию.
К счастью, я получил информацию о Москве и о Советской России из одного номера Народной политики , которую раздавали чехам, возвращающимся из России, служащие чешской миссии, организованной в Москве капитаном Скала.