Одинокие люди

Дѣйствіе происходитъ въ загородномъ домѣ, въ Фридрихсгафенѣ, около Берлина, садъ выходитъ на озеро Мишель.
Во время всѣхъ пяти актовъ мѣсто дѣйствія остается то-же: большая комната, гостиная и столовая вмѣстѣ. Хорошая, но буржуазная обстановка. Піанино, книжный шкафъ, около него на стѣнѣ портреты современныхъ ученыхъ, у между ними Дарвинъ и Геккель, есть и теологи. Надъ піанино -- портретъ масляными красками пастора въ облаченіи. По стѣнамъ нѣсколько библейскихъ картинъ, копій со Шнорра фонъ-Карольсфельда. Слѣва одна, а справа двѣ двери. Дверь слѣва ведетъ въ кабинетъ Ганса Фокератъ; одна изъ дверей направо -- въ спальню, другая въ сѣни. Комната не особенно глубока. Два полукруглыхъ окна и стеклянная дверь выходятъ на веранду. Изъ оконъ и двери виденъ садъ, озеро и за нимъ Мюггельскія горы.
Комната пуста. Дверь въ кабинетъ плохо притворена, оттуда слышна рѣчь пастора, по окончаніи ея раздается хоралъ, исполняемый на гармоніумѣ. Во время первыхъ тактовъ дверь отворяется и появляются слѣдующія лица: госпожа Фокератъ, Катя Фокератъ и кормилица съ ребенкомъ на рукахъ: всѣ одѣты по-праздничному.
Г-жа Фок. (пожилая, видная женщина, лѣтъ за 50. Черное шелковое платье. Беретъ и гладитъ руку Кати). Онъ очень хорошо говорилъ. Не правда-ли, Катя?
Катя (21 года, брюнетка средняго роста, нѣжнаго сложенія, блѣдная и тихая. Находится въ періодѣ выздоровленія; принужденно улыбается, машинально киваетъ головой и поворачивается къ ребенку).
Кормилица. Охъ, ты, маленькій, милый мой карапузикъ! (качаетъ его на рукахъ). Ну, вотъ онъ и заснулъ... кш-кш! Вотъ и не хочетъ больше ничего знать (поправляетъ одѣяльце, въ которое завернуть ребенокъ). Вотъ такъ, вотъ такъ! Баиньки баю, дитеньку мою (напѣваетъ мелодію баю-баюшки-баю). А ужъ и задалъ онъ хлопотъ пастору -- вотъ такъ! (показываетъ) ха, ха, ха! Пока дѣло не дошло до воды, все еще было ничего, но зато потомъ!!, (напѣваетъ) ха, ха, ха! Ну и раскричался-же онъ, уа, уа! Кш-кш! Баю-баюшки-баю, баю дитеньку мою! (притопываетъ въ тактъ ногой).