Социально-экономические попытки в России (Окончаніе)

(Окончаніе).
Въ двухъ предыдущихъ статьяхъ мы довольно подробно изложили тѣ основанія, на какихъ существуютъ у насъ рабочія артели и крестьянская поземельная община. Изъ этого изложенія, какъ намъ кажется, видно совершенно ясно, что артель и община представляютъ собою явленіе не только знакомое, но и очень близкое русскому народу, получившее въ его жизни силу обычая, освященнаго цѣлыми вѣками; явленіе, котораго не могли уничтожить самыя неблагопріятныя обстоятельства, котораго не задушило вѣковое рабство. Теперь мы должны посмотрѣть, насколько артель и община принесли пользы русскому человѣку и какъ онъ самъ къ нимъ относится.
Нѣкоторые публицисты старались видѣть въ русской артели и особенно въ поземельной общинѣ явленіе осмысленное и ничѣмъ неуступающее западно-европейскимъ ассоціаціямъ. Увлеченія эти доходили даже до того, что артель и община считались единственнымъ якоремъ спасенія будущей общечеловѣческой цивилизаціи, которая со временемъ должна освободиться отъ разъѣдающаго ее пролетаріата и другихъ экономическихъ золъ современныхъ обществъ. Но эти увлеченія не оправдывались фактами. Съ перваго же взгляда на западно-европейскую ассоціацію и нашу артель различіе ихъ становится очевиднымъ. Ассоціація, какъ результатъ сознательнаго стремленія къ осуществленію лучшихъ и болѣе справедливыхъ экономическихъ отношеній, постепенно развивалась, и развитіемъ своимъ ясно доказала, что у нея есть свое будущее, своя прогрессивная сила. Напротивъ, русская артель и поземельная община впродолженіи цѣлыхъ вѣковъ остались въ неизмѣнномъ положеніи, въ томъ первобытномъ видѣ, въ какомъ мы застаемъ ихъ въ XVI вѣкѣ, и въ какомъ мы ихъ видимъ въ XIX. Слѣдовательно соціально-экономическій характеръ этого явленія отличается полной неподвижностію и отсутствіемъ всякаго развитія, и отъ такого явленія ожидать особенныхъ благъ нѣтъ никакого основанія, если оно не перейдетъ изъ инертной, мертвой силы въ силу живую и прогрессивную.
Такимъ образомъ вся задача состоитъ въ томъ, чѣмъ сдѣлается наша артель и община въ будущемъ, и въ этомъ отношеніи они получаютъ для насъ громадную важность. Важность эта сдѣлается совершенно понятною для всякаго, если только взглянуть на артель и общину не какъ на что нибудь готовое, осмысленное и окончательно сформировавшееся, но какъ на сырой матеріалъ, изъ котораго можно образовать нѣчто очень полезное для народа, какъ на почву весьма удобную для настоящихъ соціально-экономическихъ попытокъ. Каждый общественный дѣятель, который желалъ бы посвятить свои силы реформѣ экономическихъ отношеній въ обществѣ, Долженъ быть близко знакомъ съ русской общиной и артелью, потому что она прямо указываетъ ему ту среду, съ которой прежде всего должна начаться его дѣятельность. А умѣнье начать извѣстное дѣло именно тамъ, гдѣ въ немъ больше всего нуждаются, и гдѣ могутъ скорѣе оцѣнить его выгоды, служитъ лучшимъ ручательствомъ успѣха всего дѣла. Западно-европейскія производительныя ассоціаціи, безспорно, представляютъ явленіе, достойное подражанія; они уже успѣли оказать огромную услугу рабочему классу и еще большую окажутъ ему впослѣдствіи; многія изъ нихъ владѣютъ такими громадными капиталами, отъ участія въ которыхъ не отказались бы люди далеко не бѣдные и вовсе непринадлежащіе къ рабочему классу. И однакожъ, еслибъ первыя попытки въ устройствѣ подобныхъ ассоціацій обнаружились въ средѣ не рабочаго класса, истощеннаго, обнищавшаго и. требовавшаго радикальной помощи, а въ средѣ общества, то можно навѣрное сказать, что они не имѣли бы никакого успѣха. Такимъ образомъ, умѣнье отыскать на первый случай самую удобнѣйшую почву для примѣненія новой идеи важно въ двухъ отношеніяхъ, во-первыхъ, въ томъ, что эта идея сразу оказываетъ большую пользу тѣмъ, въ интересахъ которыхъ она осуществляется, во-вторыхъ успѣшное осуществленіе ея обнаруживаетъ полезную сторону новой идеи въ глазахъ всего общества, которое всегда болѣе вѣритъ и охотнѣе поклоняется живому акту, чѣмъ отвлеченной теоріи.