Летчик Мишка Волдырь

Рисунки Михаэлис Маргариты
У Мишки Волдыря была обувка — еще покойного отца сапоги. Если понадрать со стен афиш, поразмять их и обвернуть ими ноги — и сапоги на ногах не болтаются и тепло. А у приятельницы его, Ленки, башмаки совсем развалились.
Шел Мишка вечером по Красной площади.
Холод, у Мишки зуб на зуб не попадает. Метель метет, — навалит сугроб и слижет, навалит сугроб и слижет.
Мишка все больше к стенам жмется.
Идет он мимо музея. Этот музей Мишке знаком был хорошо: иногда сторож в переднюю комнату пускал обогреться.
Идет Мишка мимо и видит: в подвальном этаже в окне отдушина заткнута теплою вязаной тряпкой. Он тряпку потянул, где-то она там зацепилась; дернул и тягу. До сада добежал — оглядел. Должно быть, самодельная, вязаная шаль была. Нитки толстые, шерстяные, двух цветов— темно-зеленые и светло-зеленые. Только кусок оборванный и небольшой.
Пришел Мишка на вокзал, разыскал Ленку.
— Смотри, — говорит, — чего я принес. Делай себе башмаки.
Ленка сперва обрадовалась а потом прикинула и говорит:
— Нет, из этого башмаков не выйдет. Мало здесь. Я буду это на шее носить.
— Ну, если на шее, тогда лучше я буду. У тебя пальто, все-таки, потеплее моего.