А. Ремизов

У Ремизова я люблю не все. Но мне жаль, что в нем не разбираются, не хотят понять, за что именно его нужно любить. Одни, с эстетической точки зрения, возвышают его, другие -- отрицают (тоже эстетически!), но берут непременно целиком, и главного дара, собственной его доли, -- как он любит говорить, -- обыкновенно не замечают.
Не всегда и легко до этой ценной сущности докопаться. Художественные правдолюбцы имеют основания упрекать Ремизова: Он изломан, надуман, притворяется! . Но когда к этим упрекам прибавляют еще: Ремизов юродствует! -- следует остановиться и задуматься. Да, в Ремизове есть юродство . Но почему есть оно и в самых лучших его вещах, там, где он совсем не притворяется и ничего не выдумывает?
Скажу сразу, что делает Ремизова писателем с необщим выраженьем , непохожим на других: это -- его уменье сливаться с очень реальной и очень таинственной стороной русского духа, к которой мы и подходить не привыкли. Ремизов вовсе не описывает его, он говорит, -- когда говорит -- как бы изнутри, сам находясь в нем.
Таинственную сторону России даже зовут, пусть неточно, но понятно, -- Юродивой Русью . Что это такое? Если взять широко -- это вся жизнь русской народной души, ее сложный рост в истории. Это -- неразнимчатая сплетенность язычества, христианства, сказки, порыва к правде: это ее смех и горе, ее хитрость, слабость и сила. Страницы Ремизова, где он сам становится частью этой жизни с ее безмерностью и неуловимой мерой, с ее всегдашним, хотя бы чуть заметным, уклоном к юродству (напрасно мы понимаем его только в отрицательном смысле!), эти страницы и драгоценны, их-то и нельзя не любить, если любишь и чуешь Россию.
Таких страниц много в Николиных притчах .
Почему возлюбил народ святого Николу , избрал перед всеми святыми, чуть не сделал его, в простоте душевной, идолом своим? Почему столько сказок и притч сложил о нем? Мало у нас разве угодников? Нет, Никола духу русскому пришелся: он земной, он свой: старичок по грязным дорогам ходящий, в мужичьей беде помогающий, да такой милостивый, что и упросить его, о чем хочешь, можно, и схитрить перед ним -- не обидится. Он и сам схитрит, даже перед Христом, чтобы помочь беде: побежал же тайком вдовью корову из белой в черную мазать, когда Христос велел волку съесть Белуху .