Бедный город

1907
Париж... Я его не люблю , прежде всего. То есть он не люб мне, не мил мне, как мила, люба нежная Флоренция, темный, тихий Рим, даже отчасти наш Петербург, прямой, бледный, страшный, призрачный. Я знаю эту влюбленность в города. Ночью не спится от волнующего блаженства, а днем бродишь до устали все равно где, и каждое лицо кажется красивым, каждый человек -- близким, потому что он идет по милой улице, каждый камень мостовой -- нужным. Если долго живешь -- пена влюбленности исчезает, но память о ней, и возможность ее возвращения, и тихая, благодарная любовь -- остаются.
О, конечно, не история города создает эту любовь к нему, так же, как и не внешняя красота его, так же, как не жизнь его в настоящий момент. Вероятно, все вместе творит его образ, живой, который мы видим, ощущаем, и это живое единое существо пленяет неотразимо. Я не думаю о Древнем Риме и его величии, когда стою на перекрестке, недалеко от Пантеона, у бедной merceria {галантерея (ит.).}, где крут поворот рельс электрической конки и где черный мальчишка переругивается с дурно одетой синьориной; мне все равно, что было тут прежде; мне нравится так, как сейчас; но не спорю, верно, не было бы так, как сейчас, если бы прежде не было так, как было. И от любви моей к Риму -- растет и утверждается моя любовь к его великой истории; а не наоборот.
Пусть это субъективно. Любовь или не любовь не лишает меня нимало возможности судить здраво и объективно, в полном спокойствии и справедливости -- хотя бы о том же Париже. Но интересно ли это? Все знают (и я со всеми), что Париж прекрасен, что он весел, шумен и блестящ, что история его не менее величественна, нежели история Рима, а культура выше, настолько, насколько Эйфелева башня выше храма Петра (пожалуй, и того выше). Важно не то. Важно, есть ли возможность человеку, умеющему любить города, как живые существа, и человеку, не бессознательному, человеку, ищущему вечного во временном прежде всего, -- есть ли ему возможность л_ю_б_и_т_ь Париж?
Я люблю мир в нем -- как везде. Но лик самого города -- мне страшен. И жалок. Я люблю дворцы его и берега его реки -- но душа города, со всем прошлым своим, которое создало ее настоящее,-- отталкивает и угнетает меня.