Дело эмиграции - дело России

Я прошу у читателя десять минут внимания, но внимания серьезного.
Речь о деле, об очень конкретном предложении г. Гольденвейзера-Любимова, касающемся всей эмиграции.
Это дело -- суть недавно выпущенной автором брошюры, которую я не буду критиковать ни со стороны идеологической, ни со стороны тона, еще менее со стороны литературной. Нет нужды, что все это неудачно, -- вплоть до заглавия: Да здравствует эмиграция! . Важна главная мысль брошюры; о ней и будем говорить.
Мысль эта столь проста, естественна, -- нормальна , -- что даже не кажется новой. Впрочем, она и действительно не нова: давно уж что-то подобное носится в воздухе. Но с такой определенностью, в таких резких линиях, вопрос поставлен впервые. Кто знает, будь на месте русской эмиграции не русская, а любая другая, может быть, и не понадобилось бы, на двенадцатом году ее существования брошюрки г. Гольденвейзера, так как давно его проект был бы реальностью? Но оставим это. Перейдем к самому делу.
Автор берет русскую эмиграцию с одной, но очень важной стороны; определяет ее данное коллективное существование как социально-экономический хаос и утверждает, что необходимо из этого хаоса создать социально-экономический организм .
Речь, конечно, о всей эмиграции, и, главным образом, о той широкой русской общей массе, которую верхи, эмигрантская элита , презрительно окрестила обывательщиной . Автор брошюры даже говорит как бы от ее лица, называет себя тоже обывателем .
Мы не последуем за ним в крайних его нападках на элиту , на верхи, бесплодно занятые бесплодной политикой и распрями (достаточно мы наслушались таких обличений!). Но признаем, что кое в чем эти верхи перед общей массой эмиграции действительно виноваты. Прежде всего -- в полном и всестороннем к ней невнимании. Вина немалая, да еще для мнящих себя патриотами. Как будто русские люди, -- несомненная часть русского народа, -- перестала быть ею, выгнанная в Европу! И даже вообще перестала существовать.
Фактически, любовь к России и народу у наших верхов сделалась ницшеанской любовью к дальнему ... к населению СССР, исключительно. Социально-экономический хаос эмигрантского существования они видят, но он их не трогает. Общая же масса не только видит, -- она его постоянно осязает. Обыватели на своих боках испытывают силу хаоса. И, право, если они обыватели, -- то героические. Нужно ли в тысячный раз останавливаться на воистину героической борьбе за жизнь среднего эмигранта в условиях бесправия, покинутости и вынужденной немоты? Известен его тяжкий труд, -- до седьмого пота буквально, -- под вечным страхом: случай, болезнь, -- и семья на улице. Жена пойдет толкаться в благотворительные учреждения; где-нибудь отвалят франков 50... а потом?