Гений победы

История не повторяется. Но все-таки внимательный взор может подметить в ней какие-то постоянные законы. Например, с народом, с государством, попавшим в тяжелое внешнее положение, происходит почти всегда следующее, -- одно из двух.
Одно: народ не только остается инертным, слепым к опасности -- он даже тупеет. Упрямо живет, словно ничего не случилось. Обыватель так же сонно обывательствует, банкир занимается теми же делами, политики -- теми же спорами, интригами, партийной борьбой. Внутренняя борьба, споры, деления, раскол -- даже особенно увеличиваются в эти времена. Роковое умопомешательство овладевает всеми, какое-то наваждение. Личное, частное, мелко вырастает вдруг, заслоняя все общее, действительно большое. Борются между собою партии, группы, отдельные люди с пеной у рта, делят что-то, не видя, не понимая, завтра придет третий, завтра может случиться так, что делить будет нечего и спорить будет не о чем.
Это одно. И, конечно, страна, поддавшаяся такому наваждению в минуты внешней опасности, несет все тяжкие его последствия.
Но бывает еще другое.
Это другое -- противоположно первому. Как электрический ток проходит сквозь тело народа, чувственное сознание опасности. Сливаются, спаиваются, отдельные частицы, народ действительно превращается в единое существо с единой душой. Словно чешуя спадает с его глаз, и они с особой остротой видят общую опасность.
В такие минуты нет внутренних распрей, споров, борьбы, -- они невозможны, о них не приходит мысль. Партии, круги, вчера враждовавшие -- сегодня соединяются, группируются в круг одного вождя, если он есть, строятся тесными рядами, сплоченные одной волей, волей к бытию.
Такой единый дух в едином народном теле -- самая могущественная и притом самая реальная сила.
Пушки -- тоже сила. Но эта, в глазах многих, единственно реальная, сила рассыпается в ничто, если за ней не стоит вторая реальность -- единство духа. Пушки только нейтральная материя; а материя легко делается призраком, когда не служит живой воле.