"Глаза лани"

...Воспоминание безмолвно предо мной
Свой длинный развивает свиток...
Пушкин
Странно как-то вспоминать мне об умершем Н. Д. Соколове -- здесь: в полуразрушенном замке XVI века, среди острых вершин и кряжей Альп. Слишком все это далеко от Сергиевской улицы, да и дни далеки, когда покойный нам соседствовал и к нам заходил. Однако вспомнить о нем следует: индивидуальными качествами он не отличался, зато много в нем было типичных черт интеллигента -- но чистейшей русской крови. Он происходил из духовного звания, а чище этой крови нет. Мне уже пришлось однажды коснуться облика Н. Д. Соколова (без имени, правда: статья называлась No 1 -- это когда он объявился в Париже, в каком-то большевицком (небольшом) чине, встречался на улице с прежними друзьями и также прятал от них глаза, как затем прятал и в Варшаве. Теперь мне хочется к тогдашнему очерку кое-что прибавить, да кстати и к недавней статье Д. В. Философова в газ. За Свободу! -- Н. Д. Соколов .
Мне не кажется, что он производил внешнее впечатление человека сурового и с большой волей . На протодьякона, точно, смахивал, но столько же походил и на большого черного кота. В суде, на митингах, он, м. б., и гудел , (не гремел наверное), просто же в комнате -- неизменно шептал-лепетал, с видом таинственным, самым конспиративным. А так как, обычно, ничего ни таинственного, ни интересного в лепете не оказывалось, то слушаешь его -- не вслушиваясь, и кажется это лепетанье -- мурлыканьем. Как настоящий кот, мурлыкал он вкусно; да и вообще характернейшей чертой его было -- вкусное отношение ко всему: к жизни, к самому себе, к тому, что он делал. И вкусность не только в мелочах одних (вот это надо понять); он вкусно и апельсин очищал, -- и о серьезном движении мурлыкал (когда никого и не было); и также вкусно принялся за революционные действия , когда она, революция, случилась. Но странно: если и у меня, на дне души, шевелится жалость к этому человеку, несмотря на все зло, которое он понаделал, то именно при мысли о его вкусном жизнеощущении. Вероятно, потому, что здесь, а вовсе не в добродушии , можно открыть какую-то его невинность (в особенности если помнить о нехватке ума). Протодьякон ли, интеллигент ли, меньшевик, но такой, как он, со всей своей вкусностью, -- кому и чему помешал бы он, не случись около него того, что случилось? Прожил бы вкусно и умер бы вкусно... А уж как теперь невкусно кончил! Да еще с осиновым колом в могилу, который, по формальной справедливости, вполне им заслужен...