Лик человеческий и лик времен
Не совсем в обычае -- давать отзыв о книге в журнале, редактор которого и автор рассматриваемой книги -- одно лицо. Но меня это не стесняет: когда я пишу, мое внимание занято исключительно произведением, о котором пишу, и ничем более. В данный момент я не интересуюсь редактором Звена , а лишь Недавним , книгой, передо мной лежащей, и ее автором.
Книга эта выросла органически. Она писалась в продолжении долгих лет, очерк за очерком, под свежим впечатлением смерти людей, с которыми судьба связывала автора на общественном поприще . Как все книги, написанные не сразу, она не имеет внешней ровности: автор жил вместе с нею, он настолько же старше себя в позднейших очерках, насколько они старше ранних. Знал ли он сам, отмечая первых умерших, во что выльются эти отметы? Кое-что, вероятно, знал. Уже в предисловии к первому изданию, десять лет тому назад, он подчеркивает: ...все они... политики, адвокаты, судьи, писатели -- отражают ту общую интеллигентскую среду, которая давала тон общественным и литературным настроениям последнего полустолетия... . Еще через десять лет, -- самых, может быть, страшных лет для России, -- выпуская второе, дополненное, издание, автор говорит: Пережитые годы нанесли тяжелый удар нашей культурной традиции... Обрываются одна за другой живые нити, связывающие два поколения, стушевываются образы людей, затемняется смысл их творческих усилий... . И прибавляет, очень справедливо, что если память о крупных людях еще будет воссоздана, то образы других, индивидуально менее значительных, но важных для познания духа времени, -- могут стереться. Долг современников, -- говорит он, -- увековечить и сохранить их образы , потому что если самые идеи поворотных моментов истории можно понять и не зная их носителей , то дух времени, действительно, поймет только тот, кто прикоснется -- хотя бы через слабое литературное отражение -- к живым лицам, творцам и носителям священных заветов .
Итак -- первые беглые очерки, почти некрологи, постепенно выросли в целую портретную галерею, и, наконец, в книгу с двумя определенными заданиями, или с одним, двойным: воскресить образы живых лиц и дать почувствовать атмосферу, воздух времени, которым они дышали.