Марина и Катерина

Горы, долы -- (и годы, десятилетия), -- язык, народ, земля -- все разделяет этих двух женщин, Марину и Катерину. Оне не знают о существовании друг друга и никогда не узнают; никогда не встречались и не могут встретиться (как две параллельные линии). Одно разделяющее их время (три десятилетия) было бы достаточной тому причиной. Марину, статную, круглолицую русскую бабу, я зазнал в конце века. Ей было тогда лет 29. Катерине, французской девушке итальянской крови, и сейчас нет 25-ти. Изжелта-русая Марина, ее косица, подтянутая и заколотая на макушке, ее певучий, на а , северный русский говор, -- и Катерина в черных модных кудрях, сыплющая французской частушкой... что между ними общего? Что соединило их в моей мысли?
Общее, или какой-то параллелизм, между ними есть. Правда, первым толчком к тому, что я подумал о Марине и Катерине вместе, -- были некоторые совпадения, чисто внешние, даже смешные. Я скажу о них потом. Но, раз занявшись исканьем общего, я открыл его, и тем более достойное внимания, что это общее как-то еще ярче подчеркивает глубокое различие, разность обеих женщин. Если б индивидуальное!.. но не в том дело.
Оне одинакового происхождения.
Марина -- из деревни Лужского уезда. Там ее, молодую, и выдали замуж, за лядащего, не под стать ей, хилого мужичонку. Он недолго проскрипел, и Марина, честь честью его оплакав, пошла в город, в Петербург, на место. Не в родительскую же семью ворочаться, там ртов и без нее довольно.
И Катерина из семьи... ну, не мужиков , a cultivateurs {земледельцы (фр.). } (что, однако, то же самое). Обе оне выросли за работой на земле : невелика разница, что Марина, копая картошку, могла видеть перед собою лужские песчаные сосенки, а Катерина, за тем же делом, -- голубую черту Средиземного моря.
Когда подросли другие дети (семья тоже большая) -- пошла на место, в люди, и Катерина.
Я знал Марину, когда она была прислугой за все в близкой мне семье, у четы молодоженов. В Петербурге.
Я узнал Катерину такой же прислугой, une Ю!!!! tout faire {по уборке всего дома (фр.). } у той же самой петербургской четы (давно превратившейся в староженов). В Париже.