Моя первая любовь

Н. М. Д.
...Зачем выдумывать? Невыдуманное, настоящее, только на первый взгляд кажется бледнее выдумки, да и то не всегда. А уж если поглубже посмотреть, так всякому станет ясно, что наши надстройки над жизнью весьма бесполезны.
Моя первая любовь... впрочем, она первая лишь потому, что первая созн а тельная; если же придерживаться формального счета, то она вторая, а самая первая -- в Саратове: это черноволосая молодая гостья с бархаткой на шее. Я ее помню, как вчера, а было мне тогда четыре года. Но в четыре или сорок четыре года -- влюбленность одна, и ее ни с чем не спутаешь: она дает два огромных и неразрывно связанных ощущения -- блаженства и тайны. Это, конечно, лишь основа; но в моей предпервой любви, в четыре года, ничего осложняющего любовь быть и не могло; зато блаженство и тайна овладели мною повелительно. Насчет тайны у меня до такой степени не было сомнений, что как раз это-то и предуготовало любви роковой исход.
Взрослые поразительно ничего не знают о детях. Забывают, что ли? Самая любящая мать, помимо всего прочего, не знает даже и того, что ребенок, до какого-то возраста (5, 6, иногда 7 лет; это индивидуальность), остается не о т деленным от нее; т. е. он не делает еще различия между нею и собою, и сам не замечает, думает ли про себя; или говорит с нею. Он и она, для него, -- совершенно искренно -- одно. И совсем другое, -- это свидетельство -- всё окружающее и все окружающие. Я не могу вспомнить, например, когда и каким образом тайна моей любви стала известна маме, хотя она, очевидно, узнала ее от меня: Узнала -- и ничего не поняла, т. е. самого главного: Тайны. Как огло мне прийти в голову сказать: Мамочка, это великая тайна? Если б могло, то раньше должно бы прийти в голову, что мама -- другой, не я; и тайна просто не была бы открыта: ведь она такова, что другому ее открыть нельзя; действительно нельзя, никому, без всякого исключения.
Мама поняла, что я эту гостью очень люблю, вот и все.
Сижу как-то на стуле в гостиной, спиной к окнам, с няней. Напротив меня, за столом с бархатной скатертью мама, а рядом, на кресле -- она . И вдруг слышу, как мама говорит с ней -- обо мне. Указывает на меня, улыбается: Вот как вас ужасно любят...